Провидец (СИ)
Троглодит источал агрессию.
Пришлось остановить питомца взмахом руки:
— Не дёргайся.
Встав с кресла, я подошёл к ящику.
Червь, подобно котоморфу, отлично справлялся с нарушением законов физики. Ящик многократно превышал габаритами ползучую тварь. Прорезал в себе дверцу, упёрся в ламинат хромированной трубой. Безусловно, это один из артефактов, распространившихся по миру после ухода Предтеч.
Окутавшись доспехом, я потянулся к дверце.
Открыл.
Внутри лежало письмо.
Я взял конверт, и через пару секунд на моих губах появилась кривая ухмылка. В поле «От кого» значилось: Великий Чертёжник. Других пометок на конверте не обнаружилось.
Дорогой друг!
Вот и пришло время выполнить возложенные на себя обязательства. Перед тем как вступить в противостояние с врагами человечества, ты должен пройти обучение в духовной семинарии. Это важный этап, не игнорируй его. Я выстроил линии судеб таким образом, чтобы свести тебя с правильным человеком. Ты поймёшь, кто это — в нужный момент.
P. S. Не переживай из-за Пустоши.
Едва мои глаза оторвались от послания, как бумага рассыпалась голубой пылью. Ошмётки испарились, не долетев до пола. Такая же хрень случилась и с конвертом.
Почтовый ящик скукожился.
Червь нырнул в стену.
* * *Из Никополя в Туров можно было доехать на чём угодно, но меньше всего мне улыбалось сидеть в поезде, даже комфортабельном. Четыре тысячи двести километров — это вам не хрен собачий. С промежуточными остановками — не меньше трёх дней. Ту же дистанцию дирижабль покроет за тридцать с небольшим часов. Что касается пассажирских самолётов, то авиалайнер класса «Гермес» справляется с задачей за двенадцать часов.
Выбор очевиден.
Когда речь идёт о вступлении в законные права и разгоне стервятников, слетевшихся на моё имущество, жадничать не стоит. Даже если билет в эконом-класс пожрёт остатки бюджета.
Должен отметить, что в последний год я жил на широкую по меркам большинства россиян ногу. Все базовые потребности были закрыты, я много путешествовал и останавливался в приличных гостиницах. Долгосрочно квартиры не арендовал, поскольку большую часть времени проводил в Бескрайней Пустоши. У меня не было машины, квартиры, загородной виллы. Я ни к чему не привязывался. И подушку безопасности имел скромную — чтобы хватило на пару месяцев безбедной жизни.
А тут — самолёты.
Авиация начала бурно развиваться в «двухтысячных», до этого всем хватало дирижаблей. Поэтому сверхбыстрые лайнеры стоили немалых денег. Этот способ перемещения, конечно, не сравнится с телепортацией — Даром прыгунов, которому я частенько завидовал.
В общем, за билет я выложил тысячу двести рублей.
Рейс был ночной, и мне сразу пришлось ехать в аэропорт на такси, поскольку время утекало песком сквозь пальцы. Аэропорт был новый, обустроенный по всем правилам, но расположенный в тридцати километрах от города. Уже в терминале я снял на пару часов комнату в зоне ожидания, где смог расслабиться, наблюдая за взлётами серебристых птиц. В моём мире железные штуки по небу не летали. Некоторые расы приручали хиддеров, здоровенных крылатых звероящеров, поддающихся дрессировке. Хиддеры используются и на войне, особенно при штурме городов, но это уже совсем другая история.
Так получилось, что на самолёт я садился впервые.
По дороге в аэропорт решил заехать к банкомату «Центрального Сибирского Банка», проверить карту. Дом Волка работал как швейцарские часы — экспедиционная зарплата поступила в полном объёме. Чего не скажешь о доле за броню туннельщика. Сняв немного наличности на карманные расходы, я влез в ожидающее меня такси. Троглодит юркнул следом — он вообще предпочитал не оставлять меня одного.
У стойки регистрации потребовали документы на полиморфа.
Долго изучали, вчитывались в каждую закорючку, но пропустили.
Баул отправился в багаж, Троглодит — мне на плечо.
Честно говоря, рейс ничем не запомнился. На дирижаблях гораздо интереснее. Большинство цеппелинов летает на трёхсотметровой высоте, и вы можете наблюдать за проплывающими внизу ландшафтами. Даже стратолёт позволяет приятно проводить время — там имеются ресторан, общий кубрик, спортзал и бильярдная с баром. Здесь же — сидишь и пялишься в заоконное ничто. Разве что на взлёте я увидел бескрайнее поле городских огней, когда мы разворачивались над Никополем.
Вырубился почти сразу.
Под утро приснился хиддер, на котором я мчался в предрассветной дымке над горным каньоном, направляясь в Пуш. Скрипели подпруги седла, мои ноги были надёжно зафиксированы ремнями. Ветер перебирал ворсинки шубы, в которую я укутался, чтобы не замёрзнуть. Всё было ярким, прорисованным до мелочей — спина погонщика, рельеф скал, запах животного…
— Скоро посадка, — меня выдернул в реальность голос стюарда. — Пристегнитесь, пожалуйста.
Заложило уши.
Троглодит жалобно мяукнул, пришлось погладить его и отправить мысленное указание не волноваться.
Под крылом простирался Туров. Бескрайний мегаполис, именуемый сердцем Полесья. Всякий раз, когда я здесь оказываюсь, память носителя откликается волной тепла. Будто на родину возвращаюсь, хотя это далеко не так. Широкая лента Припяти с многочисленными рукавами, вписанными в городскую застройку, мосты и наземные ветки метро, высотные здания, старинные кварталы центра… Где-то там раскинулся кампус инквизиции, в котором я проведу ближайшие годы своей жизни.
Ладно, Грим.
Напялить чёрную сутану ты всегда успеешь.
Сейчас главное — добраться до усадьбы, найти перстень с родовой печатью и постараться выжить. Ибо тучи сгущаются. В прямом и переносном смысле.
Глава 13
— Вот мы и дома, малыш.
Троглодит, естественно, не ответил. Вместо этого зверёк оторвался от земли, расправил крылья, хрустнул перестраивающимися костями и взмыл в небо.
Прозрачное августовское небо.
С неспешно дрейфующими облаками.
Имение располагалось не так уж далеко от города, но шоссе петляло между озёрами, ныряло в лес и как бы стремилось запутать незадачливого странника. Таксист доставил меня к воротам усадьбы, взял деньги за проезд и умотал обратно. Я мог бы, наверное, доплатить ему за ожидание, но фиг его знает, сколько времени придётся искать папочкин сейф. На худой конец заночую в доме. Приходилось мне спать и не в таких условиях. В бытность великим магом вырубался в седле боевого скакуна, на подстилке из листьев в лесу, скальных козырьках, в пещерах, на берегах рек и морей. Что уж говорить про вонючие корабельные трюмы и кибитки кочевников-ланкинов…
Эх, молодость.
Осматриваю свои владения.
Сплошные поля да озёрная гладь. Прямо передо мной — распахнутые настежь ворота. Забор высокий, добротный. Камень и кирпич. Имеется камера, но она мертва. Сразу за воротами начинается благоустроенная территория. Газон, подъездная дорожка, чайный домик, скамейки и невысокие фонари. Память любезно подсказывает, что по ту сторону особняка стоят домики слуг и охранников, технические сооружения, склады и гаражи, тренировочный полигон, додзё. Усадьба возвышается надо всем этим, словно неприступный замок. Три этажа главного корпуса, восточное и западное крыло, флигель. Колонны, балкон, навороченная крыша с множеством скатов. Телевизионная и радиоантенна.
Всё как всегда.
Словно и не уезжал.
Хотя, вру. Окна главного корпуса почернели, стёкла повылетали, рамы обуглились и частично осыпались. Второй этаж визуально не пострадал, но судить рано. Вполне могли рухнуть перекрытия или ещё что похуже.
Небрежно приподняв полосатую ленточку, я ступил на подъездную дорожку.
Сразу нахлынули воспоминания.
От этих ворот я некогда отъезжал, не прощаясь. Изгнанник с улыбкой на лице, добравшийся до настоящей свободы. Вон там я гулял с мамой, когда был совсем маленький. Это память предшественника. Тут ободранная коленка, там взбучка от отца или драка с любимыми родственниками из дома Фурсовых.