Казни Дьявольского Акра
Распахнулась парадная дверь. Оливия, грохоча ботинками, сбежала по хлипким ступеням крыльца и налетела на меня с объятиями:
– Никогда… больше… так… не делай!
Следом показались остальные – Гораций и Миллард, Клэр и Хью. Застряли в дверях, но, потолкавшись немного, вырвались наружу и ринулись к нам, обступили со всех сторон и засыпали вопросами.
– Это и правда они?! – воскликнул Гораций.
– Это и правда они! – пропела Оливия и, закружившись, бросилась на шею Нур.
– А мы вас повсюду искали! – Клэр уставилась на нас испуганными, широко раскрытыми глазами. – Вас похитили?
– Это их единственное оправдание! – проворчал Хью, стиснув меня в объятиях. – А то ведь даже записки не оставили!
– Они вам все расскажут, – вмешалась мисс Сапсан, поглядывая на окна окрестных домов, где уже замаячили любопытные соседи. – Но сначала мы зайдем в дом.
Мы ввалились в прихожую одним встревоженным клубком: друзья так и липли к нам, не умолкая ни на секунду. Вскоре обнаружилась и Фиона: она лежала под грудой одеял на кушетке, стоявшей посреди кухни, а вокруг, по усыпанному сеном полу, бродили куры. Как пояснил Хью, ей больше нравится здесь, в этом уютном беспорядке, а не в спальне наверху, да и мисс Сапсан разрешила ей спать где угодно, пока она выздоравливает.
Я подошел и наклонился, чтобы обнять ее. Фиона радостно улыбнулась.
– Надеюсь, тебе уже лучше, – сказал я.
Ответить словами она не могла, но энергично закивала и поцеловала меня в щеку. Курица, которую она держала на руках, закудахтала и встопорщила перья – видно, ей не хотелось делить Фиону со мной.
Но тут мисс Сапсан потребовала тишины и подозвала нас с Нур к себе. Мы встали посреди кухни, а друзья расселись вокруг – кто на шатких деревянных стульях, кто прямо на полу. У всех на лицах читалась тревога, не меньшая, чем была у меня на душе. Мне не терпелось покончить с этим и рассказать нашу историю в последний раз – и я всем сердцем надеялся, что этот раз и вправду станет последним. А еще меня беспокоило, как они отреагируют. Что, если они нас возненавидят? Или впадут в отчаяние?
Мы рассказали все. Друзья слушали нас в угрюмом, потрясенном молчании. Когда мы, наконец, тоже умолкли, казалось, даже воздух в комнате стал тяжелым, как свинец. Клэр и Оливия, сидевшие на полу, переползли поближе к Бронвин и свернулись клубочками у ее ног. Клэр плакала. Гораций забрался под кухонный стол. Хью с каменным лицом сидел на кушетке рядом с Фионой, а та держала его за руку и смотрела в пол. Эмма – а ее реакция волновала меня больше всего – нервно перебирала волосы, сплетая их в узел. Сейчас она была гораздо бледнее, чем полчаса назад, когда мы только начали свой рассказ.
– Ты не сказал о том, что случилось в конце, – выдохнула она. – Ты говорил, что вы нашли Ви, но не сказал, что…
– …что он вернулся, – закончил за нее Енох. – Значит, вот кто такой этот «он».
– Он вернулся, – сурово кивнул я. – И да, он и есть «он».
– Ох, святые птицы… Господи… Черт подери… – бормотал Гораций из-под стола. – Это и есть то лицо, которое я видел во сне!
Миллард поднялся и мрачно объявил:
– Вы разбили мне сердце. Вдребезги.
– А Ви и правда… больше нет? – робко спросила Оливия.
Нур кивнула и тихо ответила:
– Да. Ее больше нет.
Оливия подбежала к Нур, уткнулась ей в бок и заплакала.
– Но что все это значит для нас? – спросил Хью. – Что теперь будет?
– Значит, это из-за Каула начались казни? – подала голос Бронвин. – Перплексус ни при чем?
– Мы полагаем, что да, из-за Каула, – ответила мисс Сапсан.
– Конечно! Из-за кого же еще! – воскликнула Эмма.
– И это наверняка еще только разминка, – заметил Гораций. – Амюз-буш [3], так сказать.
– Да, оркестр пока разыгрывается, – согласился Миллард. – Но скоро этот негодяй ударит в полную силу, и тогда кровавым дождем мы не отделаемся.
– Мы обречены! Мы все погибнем! Это конец! – запричитала Клэр.
– Он всего лишь человек, – сказал Эддисон, и я только теперь заметил, что он сидит у двери. – К тому же почти все его приспешники мертвы или в тюрьме. А что до его пусто́ты, то разве она не по зубам юному Джейкобу?
– Ты не понимаешь, – вздохнула Эмма. – Каул уже не человек. Ты просто не видел. Ты не был в Библиотеке Душ, когда он превратился в это… существо…
– В библиотеки меня, как правило, не пускают, – Эддисон задрал нос, – так что я бойкотирую их из принципа.
– Это не обычная библиотека, – сказал Миллард. – Это хранилище душ странных людей, живших в древности. Их там тысячи, и многие из них необычайно могущественны. Когда-то, много веков назад, нехорошие странные люди узнали, как проникнуть в эту Библиотеку, украсть из нее души и присвоить их способности.
– Они хотели превратиться в богов, – подхватила мисс Сапсан. – И отчасти преуспели. Но они враждовали между собой, из-за чего страдал весь мир – от засухи, наводнений, эпидемий… Еще немного, и они уничтожили бы все на свете. Но наши предки, древние имбрины, сумели спрятать от них Библиотеку Душ. И она оставалась скрытой так долго, что превратилась в легенду. Мало кто в нее верил, до тех пор пока мой брат не разыскал ее и не пробрался внутрь. Нам удалось разрушить петлю и заточить его в ловушке. Мы надеялись, навсегда… Но его главный приспешник, как вы только что слышали, недавно его воскресил.
– Все случилось точно по сценарию, предсказанному давным-давно, – заметил Гораций. – А еще этот сценарий предполагает апокалиптическую войну, похожую на древние войны. После нее земля превратится в бесплодный камень, изрытый воронками. А мы, надо полагать, превратимся в трупы.
– Наверняка, – кивнул Енох. – Каул нас ненавидит.
– Позвольте подвести итог, – Эддисон поднял бровь. – Вы считаете, что он вобрал в себя какие-то из этих невероятных и ужасных сил. И, следовательно, больше не нуждается ни в свите, ни в армии порождений тьмы.
– Такова рабочая гипотеза, – подтвердил Миллард.
– Но на самом деле никто из вас его не видел, – продолжал Эддисон. – Кроме одного американского мальчика, которому он явился в облаке, и еще одного мальчика, который сейчас дрожит от страха под столом и уверяет, что видел его во сне.
– Мы все видели его в Библиотеке Душ, перед тем как петля начала разрушаться, – возразила Эмма. – Он был похож на гигантское злое дерево. – И вполголоса добавила: – Это было гораздо страшнее, чем кажется, когда слышишь эти слова.
– И это после того, как он поглотил всего один сосуд с душой, – заметил я. – А кто знает, сколько душ он еще вобрал в себя, пока сидел там?