Дочь костяных осколков
Они могли влюбиться друг в друга, в заключенных по политическим соображениям браках так часто бывает. Сначала молодые равнодушны друг к другу, но они живут вместе, сближаются, чувствуют тепло, и в результате рождается любовь. Вот только в случае с моим отцом это было бы слишком просто. Было в нем что-то недоступное моему пониманию: то, как он запирался в комнатах, как обращался с Баяном и со мной, его секреты, такие мрачные, что их было не сравнить с ложью и увертками Илит.
– Почти пришли, – сказал Нумин.
Его могучая спина возвышалась передо мной, словно гора.
Мы свернули в узкий переулок, Нумин остановился и открыл дверь в довольно большой дом. Мне в лицо ударила волна теплого воздуха, а запахи готовящейся рыбы и тушеных овощей напомнили, что я с утра ничего не ела. Я прошла следом за Нумином в дом и оставила у порога свои туфли и конструкцию.
Небольшой узкий коридор привел в просторное помещение – это была столовая, совмещенная с кухней.
Несколько человек нарезали зелень, жарили рыбу и переговаривались. Мужчина, что стоял возле сковороды, перевернул рыбу, и кухню заполнило шкварчание кипящего масла. Этот мужчина, невысокий и широкоплечий, по сложению был похож на наковальню, прямо точь-в-точь как Нумин. Если бы я мельком на них посмотрела, то вряд ли бы смогла отличить одного от другого.
Потом я пригляделась к остальным. Две семьи под одной крышей, и во главе – родители во втором поколении. Вот почему дом Нумина оказался больше, чем я ожидала.
За столом сидели четверо детей, они чистили чеснок и орехи. Увидев меня, дети выпучили глаза, но не сказали ни слова, хотя было видно, что это далось им ох как нелегко.
– Я привел гостью, – сказал, войдя в кухню, Нумин. – Она – дочь одного из моих постоянных заказчиков. Их слуги не приготовились должным образом к влажному сезону, дождь прямо-таки затопил их столовую, вот я и пригласил ее отужинать в сухом доме.
– Ага, а потом ты пригласишь птичек свить гнезда в твоей спальне, – сказал брат Нумина. – Только, прошу, без обид.
– Никаких обид. – Я скривила рот в улыбке. – Меня зовут Лин.
Брат Нумина только хмыкнул и наклонил сковородку. Эти двое были похожи больше, чем сами это осознавали.
Я шагнула в кухню и спросила:
– Можно я помогу?
Женщина перестала нарезать овощи:
– Нет, не стоит.
Она была выше Нумина и гораздо стройнее, прямо как бамбук – узкая, плоская и грациозная. Судя по ее более светлой коже и вьющимся волосам, она была наполовину пойер. И по срокам все совпадало. Мигрирующие острова архипелага Пойер приближаются к островам Империи где-то один раз в тридцать лет.
Женщина с любовью посмотрела на Нумина; нетрудно было догадаться, что она – его жена.
– Прошу вас, я не привыкла сидеть без дела.
Я ничего конкретно не вспомнила, но атмосфера в доме показалась мне знакомой.
Жена Нумина принялась нарезать лук.
– Ты гостья, – она вытерла локтем набежавшие на глаза слезы, – тебе следует просто сидеть и смотреть.
Я встала рядом с ней и начала чистить луковицу. Резкий запах бил в нос и щипал глаза. Жена Нумина с одобрением на меня посмотрела, но ничего не сказала.
Когда еда была готова, мы все сели за стол.
Это было совсем не похоже на трапезу во дворце – с сидящими по одну сторону длинного стола конструкциями, с тихими слугами, с проникающим сквозь ставни ветром и вечно недовольным мной отцом. Возможно, атмосфера здесь была другой, потому что дом Нумина стоял между двумя другими. И ветер не был слышен, потому что его заглушал гул голосов и звон посуды.
Слева от меня сидели двое детей, справа – Нумин. Брат Нумина сидел рядом с другим мужчиной, я решила, что это его муж. Все разговаривали, то есть за столом велось сразу несколько разговоров.
Маленькая девочка слева от меня похлопала меня по локтю. С виду ей было лет пять, не больше.
– Это Трана, – сказал Нумин, – моя младшая.
– Гляди… – Девочка показала мне бумажную птицу. – Это я сегодня сделала.
Я взяла птичку. Бумага была мягкой и чуть ли не сотню раз согнута и расправлена в самых разных местах. На крыльях – нарисованные черными чернилами точечки и кружочки. Девочке дали ненужный кусок бумаги, а она превратила его во что-то новое. Я посмотрела на малышку и увидела в ее глазах надежду.
– Она просто чудесная, – сказала я.
Трана радостно улыбнулась и похвасталась перед братом:
– Лин говорит, что моя птичка чудесная! – Потом повернулась ко мне и сказала: – Можешь оставить ее себе.
– О, я не могу ее принять, – я протянула птичку Тране, – такая красота должна храниться у того, кто ее создал.
Трана застенчиво улыбнулась и взяла свою птичку обратно.
Нумин пожал плечами:
– Малышка несколько дней ее складывала. – Он положил себе риса и передал большую миску мне. – Упрямая, вся в отца.
– Да уж, – сказала его жена. – А вот я таким достоинством похвастаться не могу.
Я положила в свою тарелку полную ложку горячего риса, струйки пара приятно ласкали руку.
– Как давно вы женаты?
– Пятнадцать лет, – ответил Нумин одновременно со своей женой. – Очень давно.
Они оба рассмеялись, Нумин поцеловал жену в щеку. А я задумалась, какой брак ожидает меня. Скрепленный властью и секретами и с возможной любовью, как у моих отца и матери? Близко я знала только одного своего ровесника – Баяна, но мы, с тех пор как я выздоровела, терпеть друг друга не могли. Я не представляла – или мне это только казалось, – что возьму за руку кого-то вроде него, прильну к нему и позволю ему поцеловать меня в щеку.
Его руки на моей талии, полные губы прикасаются к моей коже.
Жар начал подниматься от шеи к щекам. Я задвинула эту мысль подальше и сосредоточила все внимание на тарелке.
– Лин… – обратилась ко мне старая женщина, которая сидела с противоположной стороны стола. Судя по ее виду, она была матерью Нумина. – Мы не бедные, положи себе еще риса. Ты такая худенькая.
И снова это знакомое ощущение. Я положила себе еще ложку риса и передала миску дальше. На самом деле я очень проголодалась.
– Спасибо, тетушка.
Мои старые воспоминания словно пытались пробиться сквозь тонкую простынь; я видела только их силуэты и разглядеть целиком не могла. Но я никогда не росла в доме, подобном этому. Моя мать умерла молодой, а у отца почти не было родственников. Видимо, когда-то я знакомилась с родными матери, но теперь даже не могла вспомнить, как они выглядели, а отец практически не принимал гостей.
– Ты тут поблизости живешь? – поинтересовалась жена Нумина.
– Не очень далеко, ближе к дворцу.