Дочь костяных осколков

– Возвращайся со мной к Кафре. Мы найдем способ, как использовать твой дар. А он взамен простит тебе твои долги.
Я чуть не расхохотался:
– Ты правда думаешь, что я только об этом и мечтаю?
– А разве сила и власть – это не то, к чему стремятся все люди? – пожала плечами Филин.
Вибрация внутри меня усилилась и стала похожа на напряжение, которое возникает в воздухе перед ударом молнии.
– Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое!
Тут я снова топнул ногой, и весь дом содрогнулся и застонал, как дряхлый старик перед смертью.
Филин вспомнила о Голове Оленя. Она побледнела и посмотрела на балки под потолком. Ее приспешники к этому времени поднялись на ноги, но, при всей их преданности, от страха не могли сделать и шага.
– Валите отсюда! – скомандовал я.
И они свалили, некоторые даже вприпрыжку. И Филин тоже.
Иллюзий у меня не было. Выступать против Иоф Карн – гиблое дело. Они вернутся за мной, и в следующий раз их будет больше.
Я устало сел на стул и налил себе в кружку вина из кувшина. Мне даже было плевать, кто из этой кружки пил до меня. Вино приятно охладило жар в животе.
Мэфи радостно заверещал в противоположном конце трактира, обежал обломки стульев и запрыгнул ко мне на колени. Я прижал его голову к груди.
– Очень хорошо, – сказал он, пока я почесывал ему за ушами.
– Вот подобрал тебя, а сам не знаю, к добру или беду накликал.
Когда я уговорил уже почти половину кружки, в трактир вошла хозяйка и молча оценила последствия моей стычки с людьми Иоф Карн.
– Я все возмещу, – пообещал я.
Стол и пара стульев стоят недешево, но я не какой-нибудь муссон, чтобы оставлять после себя одни обломки.
– А другие… – трактирщица глянула себе за спину, – им можно вернуться?
– Это твои завсегдатаи, – я отмахнулся, – пусть делают что хотят.
Все, кто был в трактире до моей стычки с людьми Иоф Карн, неуверенно, как еще не насытившиеся уличные коты, один за другим вернулись в трактир. Они с опаской поглядывали на сломанные стулья и стол и с немым благоговением – на меня. Это было слишком, я чуть не застонал от бессилия. Сначала песня о Йовисе – спасителе детей, а теперь вот это. Хуже не придумаешь.
Они начали окружать меня. Я уперся локтями в стол и стал подумывать, не выпить ли залпом целую кружку.
Дураку было понятно, что у них на уме.
Напротив меня села молодая женщина. Она сцепила перед собой руки, было видно, что ей страшно, но она все равно посмотрела мне в глаза и спросила:
– Йовис, что тебе дать, чтобы ты спас моего сына?
 
21 
 Лин
Императорский остров
Мерный стук молотка по наковальне успокаивал меня за работой. Конструкция Лазутчик была мелкой и требовала особой концентрации внимания. Эту часть я до сегодняшнего вечера еще не испытывала. Надо было завести руку внутрь тела и проделать несколько манипуляций с осколками. Куски первой мелкой конструкции я вернула в хранилище, но этот Лазутчик был моей первоочередной проблемой. И вот теперь пора было приступать к операции, а во мне нарастала граничащая с отчаянием тревожность.
Я задержала дыхание и попробовала еще раз.
Пальцы натолкнулись на мех и плоть. Больше ничего не происходило. Конструкция пискнула.
– Во имя Диона!
Я вытерла пот со лба. Ну, хоть время у меня еще было, я не торопилась оказаться в комнате отца раньше хозяина. Никаких ключей, только книжка для начинающих под мышкой. Я могла всю ночь не возвращаться во дворец, и отец этого не заметил бы.
Надо получше сосредоточиться. Пальцы, наверное, выставила не под тем углом…
Впрочем, я понятия не имела, что делаю неправильно.
Отец с Баяном заперлись в комнате и практиковали команды на осколках, так что спешить было некуда. Я посмотрела на Нумина. Скоро он закончит работу и засобирается к семье на заслуженный ужин. Поторопиться все-таки следует. Что сказано в книге?
Надо представить, будто я опускаю пальцы в озеро.
Но я никогда раньше не была у озера, а если и была, то не могла этого вспомнить. Пришлось представить, будто погружаю пальцы в пруд в Зале Удачи и вслепую нащупываю там золотую рыбку.
Дыхание выровнялось, пульс замедлился.
Я опустила пальцы.
Это было похоже скорее на теплую воду в ванне. Мех конструкции еще щекотал ладонь, но пальцы погрузились в плоть, и на ощупь она напоминала некую жидкую субстанцию. Я наткнулась на что-то острое. Осколок кости. Пришлось немного потянуть – и осколок поддался.
Молоток перестал стучать по наковальне.
Открыв глаза, я увидела, что держу между пальцами осколок, а Нумин смотрит на меня со страхом и с восхищением одновременно.
Конструкция даже не вздрогнула.
– У тебя найдется резец для гравировки? – спросила я.
Нумин немного растерялся, но потом достал из ящика тонкий металлический резец и подбросил его мне. Я поймала резец свободной рукой, потом повернула осколок. На обратной стороне он был в серой грязи, пришлось его обтереть.
Прочитав вырезанные на осколке команды, я приступила к работе.
Два слова: «амунет» – наблюдать, «пилона» – слуга. Под ними уточнение: «ремал» – одежда, и рядом мелкий значок в виде звездочки. Рядом со словом «пилона» было написано «эссенлаут» – внутри этих стен, и еще одна звездочка.
Новая строчка: «орен асул» – доклад и подчинение, а потом – «Илит» и снова звездочка.
Я запихнула конструкцию обратно в клетку и какое-то время, прищурившись, изучала слова на осколке. «Амунет пилона эссенлаут».
«Орен асул Илит».
Ответ пришел быстро, как выскочивший с мелководья гольян: эта конструкция должна наблюдать за слугами внутри дворцовых стен, докладывать и подчиняться Илит.
Менять много не пришлось: осколок уже был связан с дворцом, с одеждой слуг и с Илит. Но у меня в кармане на поясе лежал новый осколок. Я достала его и, стараясь не думать о том, кому он мог принадлежать, вырезала на нем свою команду: «Орен асул Лин». Потом прижала осколок к груди и вырезала небольшую полоску напротив своего имени.
Конструкция в клетке не двигалась. Я сделала глубокий вдох, закрыла глаза и, задержав дыхание, погрузила пальцы в тело конструкции. И снова почувствовала это тепло. Странное ощущение, когда шевелишь пальцами в жидкой плоти. Поместила осколок на место, вытащила пальцы наружу и сразу почувствовала, что конструкция вскочила на ноги.