Что, если мы утонем
– Офигеть!
Глаза разбегались, я не знала, куда смотреть. Из стеклянных фасадов открывался отличный вид на густой тропический лес и заброшенную тихоокеанскую бухту, где волны бились о широкий пляж. Обстановка дома состояла лишь из огромной кровати, дизайнерского дивана и нескольких предметов мебели из натурального дерева. Никакого телевизора, никакого декора. Этому месту не нужны дополнительные украшения. Все вокруг было приглушенным и минималистичным. И я понимала почему, ведь я ни на секунду не могла отвести взгляд от пейзажа за окном.
Вечерний свет придавал морю волшебный оттенок. Светлый серо-голубой. Это цвет глаз Сэма, когда он смотрит на меня и забывает, о чем хотел сказать. Я молча подошла к окну.
Узкая лесенка, по обе стороны которой росли кедры и ели, вела от террасы напрямую к заливу. На черном дереве сверкали капельки росы, повсюду росли нереальных размеров папоротники, диаметр их кроны достигал нескольких метров. С могучих веток деревьев свисал мох, и казалось, что дерево словно парит. Это место выглядело настолько мистическим, что у меня аж дух захватило. Я много слышала об острове Ванкувер и северо-западе Тихоокеанского побережья, но реальность превзошла все мои ожидания.
Я вздрогнула от неожиданности, когда Сэм подошел сзади и обхватил меня за бедра.
– Ну как тебе?
– Мне же не обязательно отвечать?
Я повернулась к нему. Вообще-то нам нужно было разложить вещи. Сообщить о нашем приезде остальным и договориться об ужине. Но мы могли просто остаться тут и продолжать смотреть друг на друга так, что у меня начало тянуть внизу живота.
Я инстинктивно подняла руку и поправила Сэму прядь волос на лбу. Его глаза-океаны все еще смотрели на мое лицо. Он был так прекрасен.
Сэм наклонился, наши губы встретились, и я улыбнулась. Его нежные поцелуи заставляли меня забыть обо всех проблемах и сомнениях, а еще лишали меня рассудка. Я могла дышать, только когда в них тонула. И лишь затем я поняла, как это было абсурдно.
* * *
Температура Тихого океана упала до двенадцати градусов, так что даже в теплом гидрокостюме с длинными рукавами в воде невозможно было долго находиться. Но все равно для этого времени года нам невероятно повезло с погодой. Солнце подарило нам последние, практически августовские солнечные лучи и ярко-голубое небо всего с парой облачков. В любое время дня у нас был отличный ветер. Уже с утра порывы ветра нагоняли к берегу волны, так что мы еще до завтрака выходили с досками.
Компания подобралась разношерстная: тут были и кайтбордеры, и серферы, и такие люди, как Киана, предпочитающие тепло укутаться и долго бродить по бесконечному побережью в надежде увидеть китов или тюленей.
Было заметно, что я долго не занималась кайтбордингом, к тому же сказывался мороз, так что руки немели уже спустя пару минут, но я не обращала внимания на боль в мышцах. Единственное, что я хотела чувствовать, – это простор в груди. А еще соленую воду в глазах, кусачий ветер, от которого у меня леденели суставы и немела кожа. Все мысли испарились.
Мы вышли на берег после третьей тренировки за день и начали развешивать снаряжение, чтобы оно просохло, и тут я осознала, что совершенно не думала о результатах промежуточной аттестации. Небо затянулось тучами, ветер постепенно стихал, и мы пошли греться под горячим душем, чтобы затем переодеться в худи и джинсы и присоединиться к остальным ребятам на пляже. Несколько старшекурсников уже разводили перед домиками костер. Так как пляж был частный и находился в стороне от национального парка, там разрешалось разводить огонь и в умеренных количествах распивать спиртные напитки – смотрители парка закрывали на это глаза во время периодических проверок.
Мы с Сэмом спросили у нашей банды, кто что будет есть на ужин, записали пожелания и поехали на его машине в сторону Тофино. За пару километров до рыбацкого поселка мы остановились у полностью заклеенного стикерами фургончика со стритфудом. По словам Сэма, именно в Tacofino продавали лучшие тако и буррито на всем побережье. Мы заказали столько еды, что можно было накормить целую футбольную команду.
Ребята встретили нас веселым улюлюканьем и тут же накинулись на еду. Не знаю, было ли это связано с тем, что я едва держалась на ногах от голода, но тако с тунцом и тортильи с курицей были однозначно лучше всех, что я когда-либо пробовала. Сытая и довольная, я прижалась к Сэму, чтобы вместе сидеть под клетчатым пледом перед потрескивающим костром.
Вся эта картина была чуть ли не смехотворно идиллической. Потрескивание поленьев, то и дело вылетающие в вечернее небо искорки. Несколько человек подкатили бревна, чтобы сидеть у костра, кто-то принес гитару.
Я немного поболтала со студентами с четвертого курса, и, хотя общий уровень алкогольного опьянения заметно повышался, у меня еще не возникало нехорошего предчувствия. Я отлично проводила время, мне было хорошо – не в последнюю очередь оттого, что Сэм периодически смотрел на меня, будто пытаясь безмолвно удостовериться, что этот вечер меня не слишком напрягает.
Тедди и Киана утром затарились не только напитками, но и купили маршмеллоу, песочное печенье и годовой запас шоколада Hershey’s, чтобы на костре приготовить сморы – сэндвичи из печенья с шоколадно-зефирной начинкой. До отвала наевшись сахара и растопленного шоколада, я пошла к морю, чтобы отмыть склеившиеся пальцы, а потом вернулась к ребятам.
Кто-то уже отправился спать, а Сэм удобно устроился на пледе и прислонился к одному из бревен. Я села на дерево и обхватила Сэма ногами. Он откинул голову и посмотрел на меня. Я увидела в его глазах приятную усталость и наклонилась, чтобы поцеловать. От Сэма пахло маршмеллоу и шоколадом, дымом костра и соленой морской водой. Сэм стащил меня с бревна, прижал к себе и накинул плед нам на плечи.
– Все хорошо? – тихо спросил он.
– Да, – я на секунду закрыла глаза, – просто чудесно. Все кажется таким далеким. Универ, экзамены…
– Ты справилась со своей первой промежуточной аттестацией, – сказал Сэм.
– Точно, – кивнула я.
– Было так же сложно, как ты предполагала?
– Не знаю, – ответила я, глядя на пламя костра до тех пор, пока могла выносить жар, а потом опустила глаза. – На самом деле я знала, к чему готовиться. К тому, что придется сталкиваться со смертью постоянно. Не знаю, действительно ли я хочу заниматься этим всю жизнь.
– Понимаю.
– Но для тебя же это не проблема?
Сэм не спешил с ответом. Но когда он начал говорить, то избегал смотреть мне в глаза.
– Еще какая. Это вечный вопрос. Даже если я буду спасать многие жизни, чью-то одну это уже не вернет. – Сэм тяжело вздохнул, и я положила руку ему на колено. – Моя жизнь так изменилась с того дня. Я понимал, что возможность помогать – это, черт возьми, привилегия. Иногда я даже думаю, что это моя обязанность. Смерть всегда будет напоминать мне о моей неудаче, но одновременно с этим она меня подстегивает. Мне кажется правильным делать все, что от меня зависит. Это придает всему смысл, по крайней мере так я себя успокаиваю.