Что, если мы утонем

Никто ни разу, черт возьми, не упомянул наркотики, а этот парень, который был там с моим братом, описывает мне сейчас совершенно иную картину.
Ни разу, никогда, ни разу. Не Остин. Не на этом свете…
Одна часть меня кричала, чтобы я верила Сэму, чтобы посмотрела в его землистое лицо, поймала пустой взгляд. Словно это служило подтверждением всему сказанному. Отвратительная правда, а не выдуманная для собственного потребления история, позволяющая не сойти с ума.
Я должна была остаться и не дать ему уйти. Пока он не закончит, пока я не поймаю его на противоречиях и ошибках, которые обличат его ложь. Но я не могла. У меня больше не было сил выяснять что-то, что давно было потеряно, не сегодня ночью. После того как Сэм поставил под сомнение все, что я знала и чувствовала предыдущие три с половиной года.
Не только образ Остина как идеального старшего брата, в котором теперь усомнилась. Но и образ жертвы.
Я отпрянула, и Сэм посмотрел на меня. Я открыла рот, чтобы снова его закрыть, когда мне стало ясно, что все слова ничего не значат. Я развернулась и ни разу больше не оглянулась.
* * *
Неважно, что вообще-то я не могла себе позволить такси, поскольку откладывала все свои деньги на собственный автомобиль. Неважно было и то, что водитель три раза меня спросила, все ли в порядке. Нужна ли мне помощь.
Я обратила внимание, что в доме горит свет, лишь когда открыла дверь и ввалилась в своих промокших ботинках в прихожую.
Эммет встрепенулся, увидев меня.
– Лори? – Он поправил очки, как будто хотел удостовериться, что я это я. – Что, блин…
Он перешагнул через разбросанные по всему полу огромные строительные чертежи и подошел ко мне.
Дверь за мной захлопнулась, и хотя еще несколько минут назад я бы все отдала, чтобы ни с кем не разговаривать, увидев Эммета, я почувствовала огромное облегчение.
Его темные волосы беспорядочно свисали на лоб, под глазами круги. На секунду меня пронзил вопрос, откуда у этого парня были силы ночами сидеть над своими бумажками да еще вкалывать на двух работах. Я почти с отчаянием ухватилась за эту мысль, чтобы отвлечься от своих переживаний, но они не позволили мне этого, нахлынув вновь.
Я хрипло всхлипнула, при этом сама испугалась, и если Эммет и заметил, то не подал виду. Он выглядел озабоченным, но не сказал ни слова, заключив меня в объятия.
– Тише, – прошептал он, когда моя голова легла ему на плечи, и он стал покачивать меня из стороны в сторону.
Я всхлипнула, не стесняясь, мне было плевать, что мой сосед видит меня в таком состоянии, у меня не было сил думать об этом. Мою грудь давила всепоглощающая боль. Слишком много всего накопилось за последние недели. Противоречивые переживания, неуверенность, мрачные предчувствия, иррациональный страх, чрезмерное напряжение.
– Лори, что?.. – начал было Эммет, но мои всхлипывания снова заставили его замолчать. Он просто крепко обнял меня.
– Я… прошу тебя, пожалуйста, не спрашивай, – выдавила я, не глядя на него. Я отметила, как бережно Эммет гладит меня по спине.
– Тебе не обязательно рассказывать, что случилось, – сказал он, и мне пришлось зажмуриться, чтобы подавить мои глупые слезы. Это не имело смысла. – Но ты должна мне сказать, не обидел ли тебя кто. Нужна ли тебе помощь. – Он помедлил. – Он позволил себе лишнее?
Я покачала головой.
– Хорошо, – прошептал Эммет.
Однако начиная с этой ночи хорошего больше не было.
 
Глава 20
Слипшиеся веки, странный вкус во рту и подкатывающая тошнота. Если бы я несколько лет подряд не воздерживалась от алкоголя, то решила бы, что это похмелье. Но это было не похмелье, а тяжелое осознание того, что предыдущая ночь перевернула всю жизнь с ног на голову.
Открыв глаза, я подавила стон. Было светло и холодно, сильно ныла спина. Когда я поняла, что лежу на диване в нашей гостиной, до меня дошло.
Я нервно огляделась, но в комнате никого не было. Смутно вспомнила, как накануне вернулась домой и встретила Эммета, как крепко он меня обнимал, пока у меня не кончились слезы и пока я, видимо, не уснула в его объятиях. На этом месте ход вчерашних событий в моей голове прерывался.
Некоторое время я беспомощно прислушивалась к тишине. Где-то на заднем плане тихо гудел холодильник, никаких других звуков до меня не доносилось. Планы и чертежи, разложенные вчера по всему полу, исчезли. Я увидела горчичного цвета плед, который обычно был перекинут через спинку дивана, а сейчас укутывал меня. Вся одежда, в которой я пришла, была на мне, включая кожаную куртку.
Я села и почувствовала какое-то шевеление в ногах. Что-то теплое уютно устроилось в углублении между спинкой дивана и моими ногами, а теперь выпрыгнуло. Это Китсилано рысила ко мне по краю дивана. Она задрала хвост, припустила и, поскольку я еще была не в состоянии увернуться, в порыве нежности прижалась своей маленькой головой к моему виску. Китси громко мурлыкала, отчего все ее тело вибрировало. Мои губы сложились в улыбку, когда она провела своим шершавым языком по моей коже.
Я со вздохом повалилась назад и запустила пальцы в темно-серую шерсть Китсилано. Она устроилась у меня на груди, бархатная и теплая. Мне сразу стало легче на сердце.
– Ты не знаешь, где остальные? – Я даже не видела ничего странного в том, что разговариваю с кошкой, словно она была моей третьей соседкой. Я осмотрелась в поисках телефона и заметила на столике записку. Знакомая бумага, пунктирные линии и сверху логотип Beverlyʼs. Одной рукой я погладила шелковистую шерстку Китсилано, другой дотянулась до убористо исписанной записки.
В холодильнике тыквенный хлеб (помогает от всего) и немного запеканки из батата со вчерашнего ужина. Я на работу, дай мне знать, если тебя нужно подменить, ок? Хоуп уехала на выходные к семье и вернется после обеда. И послушай, неважно, что у тебя там, но поесть не повредит (Китси тоже так думает):)
Тепло разлилось у меня внутри, и я снова спросила себя, чем же заслужила таких соседей. Эммет просто лучший человек на земле. К тому же вчера он был согласен выслушивать мои рыдания – то еще удовольствие. Раньше это было прерогативой Эмбер.
Эмбер… Возможно, она единственная, кому я могу рассказать о случившемся вчера ночью, хотя полной уверенности в том, что мой мозг не сыграл со мной злую шутку, не было. Неужели я стояла с Сэмом под проливным дождем где-то в Гастауне и слушала историю о том, что Остин употреблял всякое дерьмо?
Сейчас, при свете дня, это казалось еще более фантасмагоричным. Остин – самый ответственный и разумный из людей. Все выглядело настолько абсурдным, что я не могла поверить.
Если все рассказанное Сэмом действительно правда, почему, кроме него, никто не знал? В полиции говорили о некачественном МДМА… Я что, блин, единственная, кто этого не понял? Я отказывалась принять, что все было вот так просто и Остин так или иначе сам во всем виноват.