Что, если мы утонем

Постепенно подтянулись последние студенты, и Сэм начал со списка присутствующих. Он уже знал нас и отмечал, не называя имен. В аудитории гомонили, и в этом я увидела для себя возможность переговорить с ним коротко и безболезненно. Я встала и направилась к его столу.
Он поднял голову и посмотрел в мою сторону, и тут мне бы лучше остановиться. Но я нацепила невинную улыбку.
– Салют, – произнесла я, и это выглядело бесконечно глупо. После наших поцелуев я не придумала ничего оригинальнее этого несчастного «салюта». Я постаралась не смотреть ему в глаза, вместо этого сосредоточилась на воротнике медицинского халата. Однако это не помогло. Он выглядел офигенно. Судя по голубой униформе под халатом, он пришел прямо из стационара.
– Киана отсутствует по уважительной причине. Она неважно себя чувствует.
– Я знаю, – у меня от одного его голоса ноги стали ватными. – Тедди мне сейчас звонила.
– Да? – я остолбенела. Круто, супер… В этот момент я хотела бы просто раствориться в воздухе. – Ну, тогда не важно.
Я круто развернулась и, прежде чем успела сделать шаг в сторону своего места, услышала позади себя бормотание:
– Так же не важно, как в прошлую среду?
Черт. Я залилась румянцем. Слава богу, он этого не увидел, и я пошла на место, взяв себя в руки, насколько это было возможно. Он был прав, абсолютно прав во всем, что говорил и что делал. Я вела себя по-детски, но по-другому не умела. Я хотела его ненавидеть, но рядом с ним у меня каждый раз подгибались ноги.
Пока я садилась, Сэм отложил список и уселся за стол перед аудиторией. Он покачал головой из стороны в сторону. Кто знает, сколько он сегодня уже на ногах.
Я знала, что студентов-третьекурсников начинают привлекать к работе в университетской клинике. Откуда у него были силы, чтобы еще и преподавать, оставалось для меня загадкой. Ведь сама я уже после первой недели учебы и довольно расслабленных выходных чувствовала себя выпотрошенной и перегруженной.
– Рад вас видеть, – начал Сэм, когда все затихли. – Надеюсь, первая неделя прошла хорошо и вы рады наконец заняться практическими вещами.
Он сунул руку в карман халата и извлек оттуда стетоскоп, рефлекторный молоток и фонарик для проверки зрачкового рефлекса. Я полезла было в сумку за стетоскопом, но остановилась, когда Сэм попросил нас разделиться на группы по двое, чтобы проводить осмотр на партнере.
Только не это. Надеюсь, это просто неудачная шутка. Но пока я пересчитывала своих сокурсников, которые уже подыскивали себе пару, поняла, что не шутка. Обычно нас четное число. Кроме Кианы, сегодня все были на месте.
Мне не хотелось смотреть в его сторону. Может, присоединиться к какой-нибудь паре? Но они все были настолько увлечены беседой друг с другом, что я не решилась подойти к кому-либо без приглашения. Дальше тянуть я не могла. Когда я посмотрела на него, сердце подпрыгнуло. Чтобы вслед за этим упасть в бездну.
Он смотрел на меня. Не требовательно, не веселясь. Это был ясный, открытый взгляд.
Он должен прекратить это. Нельзя так смотреть на меня.
Сэм спроецировал на стену несколько картинок и объяснил с их помощью, каким образом должен происходить наш взаимный осмотр. Мои одногруппники приступили к работе, а я сидела как неприкаянная. Пока он не подошел.
Ну что ж. Я расправила плечи. Идиоткой я выглядеть не собиралась – как раз наоборот. У меня сейчас впервые была возможность продемонстрировать, что к делу я отношусь серьезно, а личное отделяю от профессионального.
Но в следующее мгновение уверенности поубавилось. Я поднялась. И вдруг перестала понимать, что и как говорить.
– Сейчас я твой пациент. – Он уселся передо мной на стол. – Делай, что считаешь нужным.
Что я считала нужным? Я сглотнула. Исчезнуть – больше ничего. Вместо этого я взяла свой стетоскоп. Я намеревалась выслушать сердечные тоны. Это было не так уж трудно. На пятничной лекции мы подробно проработали ход осмотра. Дрожащими руками я надела стетоскоп и вставила в уши оливы.
– Наоборот, – сказал он, и я застыла, не донеся руку.
– Что?
– Стетоскоп. Так ты ничего не услышишь. Его надо вставить не той стороной, которая на первый взгляд кажется правильной.
Сердце колотилось. Он прав. Блин, что это сейчас было?
– Да, действительно. Спасибо. – Чувствуя скованность, я перевернула стетоскоп и попробовала еще раз. Я стояла с головкой стетоскопа в руках и не знала, что делать. Все, что мы выучили в пятницу, улетучилось. Точки наилучшего выслушивания сердечных тонов и клапанов. Как будто меня и не было на том занятии.
Сэм сидел молча, не глядя на меня, руки на бедрах. Или он решил дать мне время собраться, или намеренно подталкивал меня к действию. Неуверенность словно парализовала меня. Мой взгляд застыл на нагрудном кармане его халата, где изящными буквами было вышито Сэмюэл М. Эверет – студент медицинского факультета. Когда он заговорил, я слегка вздрогнула.
– Прежде всего, я бы попросил моего пациента раздеться до пояса, – произнес он.
– Окей. – Я сглотнула и заставила себя посмотреть на него. – Не мог бы ты?..
– С огромным удовольствием, – сказал он и медленно, провоцируя, высвободил руки из рукавов халата. Короткие рукава униформы позволяли разглядеть его рельефные плечи. Он весь был жилистый, тренированный. Тут же всплыли воспоминания о выходных две недели назад. Сэм на кайте. Его стройная, атлетическая фигура. Как ловко, невзирая на сильный ветер, он управлялся с парусом.
Я подняла на него глаза, и совершенно зря. Его взгляд был устремлен прямо на меня. Сегодня он был светло-серым, матовым. Только сейчас, когда мы едва ли находились друг от друга на расстоянии вытянутой руки, я увидела, какой он уставший.
Во рту у меня пересохло. Я стояла настолько близко, что чувствовала его запах и, как мне казалось, – тепло его тела. Мне вдруг представилось невозможным приложить сейчас дурацкий стетоскоп к груди Сэма. Когда я все-таки сделала это, выбрав место рядом с V-образным вырезом его униформы, то не услышала ничего, кроме шуршания ткани. Боковым зрением я увидела, что парни в аудитории уже поснимали свои футболки. Какое счастье, что Сэм не последовал их примеру. Это был бы конец.
Сердце затрепетало, когда он взял меня за руку. Не сводя с меня глаз, он стал водить моей рукой за вырезом униформы. Он на ощупь остановил стетоскоп где-то с правой стороны грудины и надавил мне на пальцы.
– Вот теперь ты, возможно, что-нибудь услышишь, – сказал он, но его голос потонул в мощном шуме, вдруг запульсировавшем у меня в ушах. Это билось его сердце. Билось мощно и равномерно. Непрерывные толчки, звуки которых заставили меня замереть. Я ни разу в жизни не слышала биение человеческого сердца таким образом. В эти секунды мне стала понятна вся его неописуемая сила. Было слышно, как сердце сокращается, а клапаны с шумом закрываются. И как быстро все это происходит.