Нефрит. Огонь. Золото

– Гао Лун как будто старался взять реванш за мирное царствование моего отца. Неудивительно, что Чжэньси продолжает традицию, – с горечью замечаю я.
Священники Дийе верны трону Дракона и связаны торжественной клятвой служить ему. Они десятилетиями истребляли тяньсай, пока мой отец не положил конец их зверствам. Только вот этим благонамеренным действием он нажил себе массу врагов.
Тан Вэй вздыхает.
– Дворец заявляет, что именно по вине проклятых в этом году нет дождей. Но мы-то с тобой знаем правду. Это из-за распространения темной магии, так ведь?
Я мрачно киваю. Путешествуя, я не раз находил следы злодеяний своего прадедушки: целые леса деревьев с искривленными стволами необычного белого цвета. Холодные и неподвижные, они походили на бесформенные кладбищенские статуи, присыпанные жухлыми листьями. Заброшенные плуги ржавели посреди полей, некогда плодородных, а теперь иссохших до желтизны, посреди полей, на которых уже никогда ничего не вырастет.
Вокруг царят запустение и смерть.
Легко обвинить во всем тяньсай, потому что только магии по силам причинить такой урон земле. Священники и дворец отлично постарались, стерев из памяти подлинную историю Империи. Свитки можно сжечь, слова уничтожить, а писцов убедить создать новые книги – новое прошлое, которое будет полностью отвечать целям тех, кто стоит у власти.
Историю пишут не жертвы, а победители.
Я с силой сжимаю руки в кулаки. Мой собственный прадед, Юнь Лун, лично нанес урон и своей земле, и завоеванным. Причинил страдания людям. Семьям. Детям. Все это натворил мой кровный родственник. По примеру отца, я должен найти способ искупить грехи своих предков.
– Ты выяснила имя главного священника? – интересуюсь я.
– Пока нет. Он чрезвычайно осторожен и не хвастает прилюдно властью, как делал его предшественник.
– Умен, значит. Ему и в самом деле безопаснее работать, оставаясь в тени, – соглашаюсь я без капли восхищения. Предыдущий главный священник был убит, а виновного так и не нашли. Возможно, то был очередной захват власти.
Тан Вэй нюхает чай и, скривившись, отодвигает чашку.
– Раз уж мы начали делиться новостями, скажи-ка, слышно ли что о Похитителе Жизни?
Я угрюмо качаю головой.
– Шифу задействовал все имеющиеся в его распоряжении средства, но мы ни на шаг не приблизились к разгадке личности этого человека.
В моей груди волной поднимается раздражение. Похитителю Жизни отводится ключевая роль в нашем плане свержения Дийе и восстановления на троне Дракона истинного наследника. Некоторые считают, что Похититель – просто легенда, но даже в сказаниях содержится доля правды. Так, последним Похитителем Жизни был мой прадед, тот самый, который навлек проклятие на землю.
А новый должен остановить наступление пустыни. Такое по силам одному ему.
– Шифу полагает, что когда найдет Похитителя Жизни, сумеет убедить его встать на нашу сторону.
Тан Вэй склоняет голову набок.
– А ты так не считаешь?
У меня в душе шевелится червячок сомнений. Последний Похититель Жизни выбрал конфликт, и это стало роковой ошибкой. Он, конечно, победил, но его решение повлекло за собой войны длиной в целый век, истребившие многие народы и нанесшие урон земле.
– Мне известна наша история.
– И что будешь делать, когда ты или мастер Сунь найдете Похитителя Жизни?
– То, чего ожидает от меня Шифу. Буду сотрудничать с ним, дабы найти меч света.
– Не будет ли это сродни тому, как если бы тигру дали крылья? – задумчиво произносит Тан Вэй. – Похититель Жизни и без того могущественный. Получив меч, он может натворить невообразимых бед.
– Выбора все равно нет, – отрезаю я, и она умолкает. Мне требуется помощь Похитителя Жизни, чтобы отыскать Белый Нефритовый меч  [6], древний артефакт тяньсай, который, как говорят, способен побороть темные силы. Только он может прогнать черную магию с наших земель, и лишь Похититель Жизни умеет с ним обращаться.
– Поэтому ты отправился на поиски феникса? Говорят, что Духовный Зверь способен исполнить самое заветное желание. Ты намерен узнать личность или местонахождение Похитителя Жизни?
– Нет, хочу стать неуязвимым для его магии. Когда найду его, неплохо бы обладать преимуществом на случай, если что-то пойдет не так.
Тан Вэй медленно кивает, не сводя глаз с моего лица.
Интересно, она мне поверила или догадалась, что я лгу?
Неуязвимость требуется мне по другой причине. Я намерен убить Похитителя Жизни.


После ухода Тан Вэй снова заснуть мне так и не удается. Я открываю окно, морщась от глухого скрипа заржавевшей задвижки. Узкий подоконник выглядит достаточно прочным. Я высовываюсь наружу, хватаюсь за карниз и легко подтягиваюсь, упираясь ногами в выщербленную терракотовую черепицу, устилающую крышу таверны.
Ребенком я частенько забирался на кровлю императорского дворца и украдкой наблюдал оттуда за слугами и чиновниками, спешащими по своим делам. Такой рискованный подъем я совершал ради возможности побыть в одиночестве, и оно того стоило.
Вспоминая об этом сейчас, понимаю, что всякий раз мне удавалось проделать этот трюк исключительно благодаря собственному упрямству и наивному отсутствию страха. Дети не боятся падать, это жизнь впоследствии убеждает их в обратном.
Я склоняюсь к крыше таверны, пытаясь унять вихрь противоречивых мыслей в голове. По ночам меня часто терзает острое, как бритва, чувство вины. Я думаю о том, какое количество жизней загубили мои предки и дядя, сколько семей разрушили, какой урон нанесли земле…
Со вздохом я устремляю взгляд в небо цвета индиго.
Сын Небес.
Так мы называем императора. Именно по этой причине войска без колебаний следуют за ним на битву, повинуются его прихотям и желаниям. Для большинства моих соотечественников слово императора – непреложная истина, и священники Дийе изо всех сил поддерживают этот миф.
Мой отец долгие годы восседал на троне Дракона, а потом это место занял его брат, Гао Лун. В то время Империя Ши пребывала в мире с соседями. Тяньсай жили без страха, а Дийе не имели никакой власти. Отец никогда не считал себя воплощением бога на земле, что бы там ни провозглашали древние традиции.
Из-за этого убеждения он заимел куда больше врагов, чем сторонников.
Всем сообщили, что наемный убийца из Хонгуоди прикончил его во сне. Гордость Ши взывала к возмездию. Так называемого виновника казнили, а войска Ши направились в рубиново-красные земли Хонгуоди.