Нефрит. Огонь. Золото

Вспоминаю, как Тай Шунь смотрел на Лейе, как отреагировал, когда я упомянула его имя. Поначалу я решила, что принц боится его, но теперь понимаю, что он испытывает страх совсем иного рода. Это страх человека, павшего так низко, что не уверен, сможет ли выбраться.
– Он тебе нравится, – с улыбкой замечаю я.
Тай Шунь закрывает лицо руками и стонет.
– Неужели все настолько очевидно? Мы с тобой познакомились всего несколько часов назад, но тебе уже известны все мои секреты.
– Может, я просто наблюдательная.
Он опускает руки и садится, щеки его слегка порозовели.
– Я знаю его с детства, ведь мы вместе выросли.
– Как только ты станешь императором, сможешь делать все, что угодно. Ты бы мог…
– Нет, не мог. – Он отрицательно качает головой. – Это так не работает. Кроме того, он не разделяет моих чувств. И, что еще более важно, матушка никогда бы этого не одобрила. Империи нужен наследник. – Не представляя, как себя вести, я сажусь рядом с ним, скрестив ноги, отчего юбка натягивается на коленях. – Прости за то, что я тут наболтал. Не знаю, зачем я тебе все это рассказал. Возможно, это потому, что ты… ты не отсюда. Ты выросла не здесь, ты не… – он отчаянно жестикулирует, – ты не одна из нас. Не одна из них. Знаю, мама считает, что я должен стать императором, что из меня выйдет хороший правитель. Однако сам я в этом сомневаюсь. Очень сильно сомневаюсь. – Он беспомощно смотрит на меня. – Я не хочу ее разочаровывать.
– Как человек, который не является одним из них, советую взять себя в руки. Ты сможешь быть хорошим императором, если захочешь, но для начала перестань себя жалеть.
Я тыкаю его в ребра, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.
Тай Шунь морщится и потирает бок.
– Ты что, пьяна?
– Нет, я совершенно трезвая.
– Ты только что повысила голос на наследного принца, да к тому же совершила на меня нападение. Я почти уверен в этом.
– Это потому, что я не жеманный подхалим.
Мой ответ вызывает у Тай Шуня искренний смех. Он неуверенно поднимается на ноги и отряхивает грязь с одежды.
– Хорошо-хорошо. Отлично. – Он хватает меня за руку, и я вскакиваю. – Пойдем со мной.
– Подожди, – резко отвечаю я. – Куда?
– Прости, я совсем позабыл о манерах, – смущенно произносит Тай Шунь. – Я хотел сказать, дорогая Ан – если мне вообще позволено так к тебе обращаться, – не желаешь ли ты сопровождать меня на представление теневых кукол в центре города?
– Только мы вдвоем? Без сопровождения?
Он энергично кивает.
– Ты уверен, что улизнуть – это разумная идея?
Энтузиазм гаснет, и Тай Шунь закусывает губу, угрюмо глядя в землю.
«По-вашему, у принца есть друзья?»
Я вздыхаю, не в силах игнорировать сочувствие, которое испытываю к этому мальчишке. Поэтому сбрасываю свои несуразные туфли и ухмыляюсь.
– Чего мы ждем? Вперед!
 
Глава 17
АЛТАН
Высунувшись из окна секретного убежища секты Лотоса, ощущаю на лице прикосновение угасающих лучей солнца. Отсюда я не вижу ничего, кроме огромной каменной стены, опоясывающей дворцовую территорию. Ее предназначение держать чужаков на расстоянии, хотя иногда кажется, что она создана, чтобы запереть внутри обитателей дворца. Сам дворец – это наслоение камней с многочисленными стражниками внутри и вокруг комплекса, ограждающими королевскую семью от скучной повседневной жизни.
Особый вид тюрьмы.
Люди кланялись, когда наши паланкины впервые проезжали по улицам. Сарангерель тогда высунула голову и помахала рукой, ухмыляясь от уха до уха. Она была очень рада оказаться в городе. Никто не ожидал увидеть ее, о чем свидетельствовали удивленные лица и неуверенные улыбки. Официальный этикет гласит, что ни один обычный человек не должен смотреть императору в глаза. А вот помахать в ответ на приветствие его отпрысков, как они вскоре поняли, – это самое разумное решение.
Я, бывало, смотрел на детей на улицах, дивясь, что они живут жизнью, совсем не похожей на мою, даже испытывая что-то вроде зависти. Не скованные дворцовым этикетом, они по сравнению со мной выглядели по-настоящему свободными.
Уже не в первый раз я задаюсь вопросом, смогу ли отомстить без соответствующих последствий? Долгое время я провел вдали от замкнутой жизни во дворце. Только вот хочу ли вернуться туда? Смогу ли избавить Империю от священников и свергнуть тетю и двоюродного брата без необходимости самому занимать трон? Но кто тогда станет править?
«Ты – все, что у нас осталось, Алтан», – шепчет голос сестры у меня в голове. Я похрустываю костяшками пальцев. У меня нет выбора. Смена власти и последующая борьба сделают Империю уязвимой для врагов. А их мы нажили немало.
Я как наяву ощущаю лязганье кандалов у себя на лодыжках. Последние десять лет я вел жизнь кочевника. У меня не было дома, а Шифу заменил мне семью. Однако в той жизни была свобода, и мне, как никому другому, известно, что она бесценна.
«Мы найдем убийцу отца и заберем то, что принадлежит нам по праву. Мы вернемся домой».
– До тех пор, пока будем оставаться вместе, – бормочу, сжимая свой нефритовый амулет.
Дверь со скрипом открывается.
– Алтан! Давно не виделись! – Ко мне подскакивает Линьси и крепко обнимает.
– Рад снова тебя видеть, – хриплю я в ответ.
Она разжимает объятия и делает шаг назад, чтобы как следует меня рассмотреть.
– Ты похудел.
– Да уж, в роскоши не купался.
– Знаю. Тан Вэй мне все рассказала. Не могу поверить, что тебе пришлось есть пустынных ящериц, чтобы выжить.
– Вот, значит, что тебе Тан Вэй наплела?
– Что я там кому наплела? – В комнату входит подруга и тут же буквально приклеивается к Линьси.
– Ничего, – ворчу себе под нос. Если Тан Вэй хочет приукрасить свои приключения, чтобы произвести впечатление на девушку, так тому и быть.
Я завариваю чай, а эти двое усаживаются в углу и принимаются о чем-то шептаться.
Вскоре к нам присоединяется Шифу, и мы приступаем к делу.
– У меня пока мало новостей, – говорит Линьси, отстраняясь от Тан Вэй. – Хорошо это или плохо, но Ан нисколько не продвинулась в овладении крадущей жизнь магией. А императрица, похоже, прониклась к ней симпатией.
Ан. Так зовут Похитительницу Жизни. Красивое имя. Жаль, что принадлежит оно самому опасному человеку в мире.
– Это потому лишь, что Чжэньси находит девушку полезной, – возражаю я. – Как насчет ее приемной бабушки? Она все еще в том городишке, поглощенном пустыней?