Нефрит. Огонь. Золото

Что-то подсказывает мне, что это – то самое место.
Я разоружаюсь, снимаю двойные сабли, лук и колчан со стрелами. Оставляю лишь пару ножей в ножнах на поясе. На всякий случай. Потом сажусь, скрестив ноги и положив ладони на колени, и закрываю глаза. Сосредоточившись на дыхании, настраиваюсь на долгое ожидание.
Легенда гласит, что некая женщина совершила трудный поход в горы Удин в поисках феникса. В результате несчастного случая ослеп ее единственный сын, и она отчаянно пыталась найти способ исцелить его. Семь дней и ночей она медитировала. На седьмую ночь, когда она открыла глаза, гора явила ей вход в пещеру, в которой находился источник Воспоминаний. Она испила воды из него, и появился Духовный Зверь фэнхуан, хранитель небес.
Тронутый преданностью женщины, феникс исполнил ее желание, но и она должна была отплатить ему в ответ.
Она согласилась и, выйдя из пещеры, обнаружила, что потеряла зрение. Тем временем в деревне ее сын проснулся и снова увидел мир, залитый светом.
Звучит абсурдно, как сказка, напоминающая детям о родительской любви. Но Шифу любит повторять, что в каждой истории, передаваемой от отцов к сыновьям, от матерей к дочерям, есть доля истины. Нужно только верить, что она существует.
Постепенно мое дыхание успокаивается. Тишина становится отчетливее, словно постоянное напоминание о том, что здесь, на вершине горы, окруженный магией и туманом, я один. Время растворяется, мое тело кажется невесомым. В кончиках пальцев ног зарождается покалывание, распространяясь на всю стопу. Я открываю глаза.
И у меня перехватывает дыхание.
Я сижу в пещере в горе. Ножи на поясе исчезли. Как и плащ с перчатками. Однако здесь не холодно. Над моей головой сверкают драгоценные камни, некоторые стекают вниз, будто гирлянды звезд. Вокруг пульсируют вспышки яркого света.
Я моргаю. Это не драгоценности, а светлячки.
Их сине-зеленое свечение заливает пол пещеры передо мной потусторонним светом. Это вода, темная и неподвижная. Озеро отражает крошечные блики света с потолка. Источник Цзюй. Судя по всему, это он и есть. Я поднимаюсь на ноги и с опаской иду вперед. Пол выглядит довольно прочным. Камней нет, поверхность отполирована долгими веками эрозионных процессов.
Что-то плавает на поверхности воды. Фигура, состоящая из белесоватых палочек. Кости. Птичий скелет с размахом крыльев не менее десяти футов. Больше, чем у любой известной мне хищной птицы.
Кости Оракула феникса.
Несколько секунд я не двигаюсь. Такое впечатление, что все слишком просто. Я не сделал ничего достойного, чтобы быть допущенным сюда. Похоже на ловушку. Интуиция побуждает меня уйти.
«Не будь трусом, Алтан», – раздается в голове голос сестры.
Я не могу подвести ее. Не могу подвести свою семью. И свою страну.
Зачерпываю ладонями немного воды и подношу к губам. Она лишена вкуса. Даже на настоящую воду не похожа. Не отравлюсь ли я? А может, она мне что-нибудь покажет? Феникса, например?
Я делаю еще глоток, но ничего не происходит.
Пещера выглядит точно так же, как и раньше: мягкие сверкающие светлячки, маскирующиеся под свисающие с потолка ожерелья из драгоценных камней. Неужели я проделал весь этот путь зря? В горле у меня зарождается вздох разочарования.
Я вытираю руки, раздумывая, не уйти ли.
А потом замечаю нечто странное.
Из воды поднимаются напоминающие морских змей щупальца дыма и плывут ко мне. Одни из них закручиваются спиралью, другие раскачиваются из стороны в сторону. Слабые и полупрозрачные поначалу, они постепенно становятся более плотными, принимают очертания человеческих фигур из дыма и тумана со знакомыми мне лицами. Лицами, которые я видел в своих снах и кошмарах, но не в действительности.
Не в последнее время.
– Сынок.
Призрак отца выглядит слишком реальным. Рядом с ним улыбается мама.
– Невозможно, – шепчу я.
Мои родители умерли. Это иллюзии. Иначе и быть не может. Это испытание. Только вот чего хочет от меня Духовный Зверь?
– Алтан, – причитает призрак матушки, придвигаясь ближе.
Я отшатываюсь. «Это всего лишь иллюзии, Алтан. Покажи, на что ты способен. Выдержи испытание».
– Вы не настоящие, – громко восклицаю, улавливая дрожь в своем голосе.
– Пойдем с нами, – зовет призрак отца и протягивает тонкую руку. – Давай же, мы снова станем семьей.
Несмотря на тоску в сердце, я отрицательно качаю головой. Ах, если бы можно было так же легко стереть прошлое и вернуть мертвых к жизни.
В углу появляется маленькая фигурка. Я не хочу подходить ближе, но все же иду, двигаясь против собственной воли. Мальчик растянулся на земле, одна нога согнута под неестественным углом. Он поднимает голову и тянет ко мне дрожащую руку. Меня начинает трясти, когда я узнаю его заплаканное лицо.
– Помоги, Цзынь, – кричит мальчик, очень похожий на моего двоюродного брата, – помоги мне.
Я давно не слышал своего настоящего имени, и теперь что-то внутри ломается. Память воскрешает воспоминания. Когда это случилось, мне было семь, а Тай Шуню – шесть. В тот день я сидел на одной из крыш восточного крыла Внутреннего двора, оплакивая смерть отца. Я всегда забирался в это место, когда хотел побыть в одиночестве. Подъем был крутым и опасным, но я проделывал его уже не раз. Накануне вечером шел дождь, и без того скользкая и неустойчивая черепица блестела от влаги.
Тай Шунь пришел искать меня, черты его лица были искажены, но не от усилий, а от сожаления.
Последний вздох отца изменил мою судьбу, а слова брата перевернули ее с ног на голову.
«Я знаю, кто убил твоего отца».
Я смотрел с недоверием, когда он рассказывал, как подслушал разговор своих родителей об убийстве моего отца. Они решили воспользоваться медленно действующим нервно-паралитическим ядом. Однако в мыслях у меня засело только одно: Тай Шуню все было известно заранее, до смерти моего отца. Зная о злонамеренном плане, он не произнес ни слова.
Тем самым став соучастником.
Оттолкнув его, я начал спускаться. Он последовал за мной. Помню момент, когда брат оступился и поскользнулся на скользкой черепице. Помню выражение его лица, когда он упал. Помню свои собственные крики.
Должно быть, в тот день боги благоволили Тай Шуню. Он отскочил от второго карниза и упал на балкон, вместо того чтобы рухнуть на землю, что означало бы верную смерть. Он выжил, но сломал обе ноги и сразу после этого слег с сильнейшим жаром. Больше нам увидеться не довелось.
Его мать, Чжэньси, подняла меня на рассвете следующего дня и собственноручно выпорола. Она хотела знать, что случилось, почему Тай Шунь оказался на крыше, как он упал. Не я ли его столкнул? Я стоически молчал. Не сомневаясь, что наказание Тай Шуня окажется бесконечно хуже моего, я не признался, что собственный сын предал ее. В тот день она могла бы убить меня, но нас нашла моя матушка и вмешалась.