Нефрит. Огонь. Золото
Мне кажется, что я сплю, вот только мои сны никогда не были такими вычурными. Слезы жгут глаза. Если бы ама все это увидела, если бы только могла отдохнуть на этой роскошной кровати! «Возьми себя в руки, – упрекаю себя. – Ты здесь надолго не задержишься. Тебя привезли сюда только потому, что какой-то политик считает тебя полезной».
Появляются две готовые помочь служанки, но Линьси взмахом руки велит им уйти. Как и она, обе девушки облачены в белые одежды, ведь сорокадевятидневный королевский траур по императору Гао Луну еще не закончился. Впрочем, вышивка у них менее замысловатая, да и украшенные эмалевыми шпильками прически попроще. Должно быть, Линьси фрейлина более высокого ранга или любимица какого-то высокопоставленного лица. Мне становится интересно, родилась ли она во дворце или просто воспитывалась здесь.
– Какое красивое место, – замечаю я.
– Рада, что оно вам нравится, госпожа Ан…
– Пожалуйста, просто Ан.
Мгновение поколебавшись, Линьси одаривает меня заговорщической улыбкой, которая мне очень нравится.
– Хорошо, но только когда мы одни. – Она ведет меня в ванную комнату, поясняя по дороге: – Вы гостья главного министра, но он военный и живет очень просто, поэтому вдовствующая императрица Чжэньси выделила эти покои специально для вас. Я дам знать ее величеству, что вы удовлетворены.
– Сама императрица! – чуть не визжу, взволнованная таким вниманием. – Я не просто удовлетворена, это большая честь для меня. Зачем бы ей вообще понадобилось это делать?
– Нам сказали, что вы почетная гостья. – Глаза девушки широко раскрыты от предвкушения. Она ждет, что я назову ей себя.
Я открываю рот и тут же закрываю. Лучше ничего не рассказывать ни о том, как я попала в плен к священникам, ни почему это случилось. Не хочу отпугнуть Линьси.
– Юноша, с которым я была… Ты знаешь, кто он такой? – интересуюсь.
– Это был молодой господин Сима Лейе, младший сын наместника провинции Цинь.
Сима Лейе. Значит, он и в самом деле аристократ. Но и священник тоже?
– Он любезно доставил меня во дворец. Работает здесь с министром?
– Я прислуживаю наложницам в западном крыле Внутренних дворов и, к сожалению, мало что знаю о дворцовых политиках. – Отвернувшись от меня, Линьси насыпает лепестки роз в заполненную водой ванну, и воздух наполняется пьянящим ароматом.
Ее ответ немного разочаровывает, но думаю, она здесь только по приказу императрицы Чжэньси. Я убеждаю ее в том, что в состоянии вымыться самостоятельно, и после того, как девушка уходит, погружаюсь в ванну с теплой водой, наслаждаясь этой редкой роскошью.
Потом я облачаюсь в белые шелковые одежды, ласкающие кожу, словно облака, и предаюсь в руки Линьси, которая убирает мне волосы в сложный пучок. Затем она приподнимает мой подбородок и ловко подрумянивает щеки.
– Вот так, – заключает она, явно довольная своей работой.
Мое сердце колотится как сумасшедшее, когда я рассматриваю себя в бронзовом зеркале. Одевшись в прекрасные одежды, я больше не узнаю саму себя, бедную девчонку-воровку из пустыни. Ощущение такое, будто я что-то потеряла.
При виде туфель на двухдюймовой платформе, которые Линьси ставит передо мной, я бледнею.
– Боюсь, что не смогу их надеть. Я поранилась по дороге сюда, – показываю повязку на ноге.
– Что произошло? Послать за лекарем?
– Нет, не нужно. Я в порядке. С лошади упала, – поясняю, не зная, сколь много ей можно рассказать. Хоть я и чувствую, что могу доверять девушке, она для меня по-прежнему незнакомка. И судьба моя пока не ясна.
Линьси хмурится и оглядывает комнату, задумчиво постукивая пальцем по щеке.
– О! – Она достает пару шелковых туфелек и помогает мне надеть их. – Эти подойдут.
Я вздыхаю с облегчением.
– Спасибо. Я никогда раньше не носила обувь на платформе.
Она вежливо скрывает удивление. Мы выходим из комнаты, и Линьси ведет меня по длинным коридорам, потом через большой сад. Вскоре мы оказываемся на поляне, к которой прилегает безмятежное сине-зеленое озеро. У берега стоит павильон, каких я никогда в жизни не видела. Его крыша куполообразная, а не изогнутая, а вместо опорных колонн все сооружение окружено кольцевой стеной, сделанной из камня, мерцающего на солнце приглушенной белизной. Сквозь решетчатые резные отверстия я вижу внутри фигуру, а мои уши улавливают среди трелей птиц и другой звук.
Музыка.
Мелодия прекрасна и меланхолична, будто поверяемые шепотом интимные тайны.
– А кто это…
– Нам не стоит заставлять главного министра ждать, – осторожно перебивает Линьси, указывая вперед.
Оттуда приближаются два стражника. Наш эскорт.
Мы следуем за ними до следующего здания. Они бойко щелкают каблуками и останавливаются у входа. Линьси указывает на большую гостиную, где мне следует дожидаться министра.
– Теперь я должна вас покинуть, госпожа Ан.
– Побудь со мной, ну пожалуйста? – Внезапно занервничав, я сжимаю ее руки в своих. Через несколько минут в этой комнате решится моя судьба.
– Мне очень жаль, но существуют дворцовые правила. Главный министр не потерпит, чтобы на частной встрече присутствовала служанка императрицы.
Частной? В углах комнаты я уже заметила трех слуг, которые изо всех сил стараются слиться с окружающей обстановкой. Тут мне в голову приходит одна мысль.
– Прежде чем уйдешь, скажи, какое самое важное правило во дворце?
– Будьте осмотрительны при выборе тех, кому доверять. – И девушка ускользает прежде, чем я успеваю расспросить поподробнее.
Слуги по-прежнему прячутся в тени, избегая смотреть мне в глаза, но в воздухе отчетливо улавливаю их пристальное внимание. Меня не покидает чувство, что не следует с ними разговаривать, поэтому я сажусь на стул и жду.
Проходят минуты, и усталость от долгого путешествия наваливается на меня, словно тяжелый мешок риса. Мои веки медленно опускаются, хоть я и щиплю себя за руку, чтобы не заснуть.
Резко вздрагиваю, услышав звон доспехов. В гостиную входят двое стражей.
– Кланяйтесь! – шепчет слуга у меня за спиной.
Снова вздрагиваю.
– Главный министр Чжао Ян! – раздается чей-то голос.
Шаги приближаются, но я не поднимаю головы.
– Посмотри на меня, – произносит другой голос, повелительный и твердый, будто боек молотка.
Я выпрямляюсь и вижу одетого в белые одежды человека. Одна половина его лица скрыта серебряной маской, в то время как на второй сверкает глубоко посаженный черный, как у ворона, глаз. А еще у мужчины орлиный нос. Когда он смотрит на меня, любопытство на его лице сменяется узнаванием.