Нефрит. Огонь. Золото

«Я жду тебя, – ревет оно, – жду-у-у…»
Слыша чьи-то крики, я резко распахиваю глаза. Экипаж останавливается, и лейтенант Бао просыпается.
– Оставайся на месте, – велит он, – и не высовывайся.
Лейтенант выскакивает наружу. Я же дрожащими руками закрываю дверцу. Та еще защита, но лучше, чем ничего. Крики становятся громче, раздается лязганье металла.
Что-то ударяется в стенку экипажа, кто-то просовывает в окно меч, и я бросаюсь на пол. С лезвия капает кровь, и она не моя. Я чуть слышно чертыхаюсь. Мне некуда деться из этой деревянной западни. Я в ней словно в гробу.
Слышу лошадиное ржание, экипаж покачивается, и я вместе с ним. Снова крики, что-то глухо колотится в дверцу. Не успеваю придумать, что делать, как экипаж в буквальном смысле взрывается: во все стороны разлетаются деревянные обломки, часть из которых впивается мне в спину. Голову я кое-как прикрываю руками.
Кто-то оттаскивает меня в сторону.
– Ты в порядке? – кричит лейтенант Бао.
– Вроде да.
Вокруг отчетливо ощущается дыхание хаоса. Воздух напоен ароматами земли и дыма. Света почти нет. Когда на кончиках пальцев священников вспыхивают огоньки пламени, я различаю валяющиеся повсюду залитые кровью тела в желто-малиновых доспехах. На их мертвых лицах навсегда застыло выражение удивления.
Священников окружают пять вооруженных мечами фигур в черном, по очереди делающих выпады. Священники мастерски управляются с огнем, но черные фигуры ловко отражают атаки. Эта битва ведется не столько оружием, сколько магией. В воздухе свистят камни. Оранжевые балахоны – отличные цели. Земляные частички поднимаются в воздух и гасят пламя священников.
Я, прихрамывая, отступаю и вижу, как одна из черных фигур создает и направляет мощный порыв ветра.
– Кто они такие?
– Тяньсай. – Бао разрубает летящий в мою сторону камень, тем самым спасая от удара. – Беги! Спрячься в каком-нибудь безопасном месте.
Не говоря больше ни слова, он бросается в гущу сражения.
В первое мгновение я настолько ошеломлена, что не в силах сдвинуться с места. Однако ко мне неожиданно прыгает тяньсай, сжимающий в руке окровавленный меч.
– Похитительница Жизни, – рычит он, занося клинок.
Я кричу и поднимаюсь на ноги, но недостаточно быстро – он опускает лезвие мне на ногу, вспарывая кожу на икре. Одежда тут же пропитывается кровью, а я падаю на землю, ощущая исходящий от нее запах.
– Похитительница Жизни, – снова завывает он.
Я понятия не имею, ни что означают эти слова, ни почему он так меня называет. Зато его намерение убить меня сомнений не вызывает.
Сжимая пальцы в кулак, я замечаю забившиеся под ногти частички земли. Волосы прилипли к потному лбу, затрудняя обзор. «Ползи, черт тебя подери, ползи же!» Звуки битвы вдруг становятся очень далекими, а собственная голова – невесомой. Я не могу пошевелиться.
Мужчина подхватывает меня, будто тряпичную куклу.
– За что? Я же ничего тебе не сделала, – восклицаю я, пытаясь лупить его кулаками.
На краткое пугающее мгновение наши взгляды встречаются, и в его глазах я замечаю лишь ненависть.
– За то, что ты способна сделать, – говорит он. – И сделаешь.
А потом грубо встряхивает, так что у меня клацают зубы. Из последних сил я пинаю его по колену, и он роняет меня на землю. Я ударяюсь обо что-то головой, перед глазами кружатся черные точки. Едва не теряя сознание, слышу хруст сухих листьев и веток под его шагами. Мужчина приближается.
Подходит совсем близко.
Тут словно из ниоткуда появляется оранжевая вспышка, и священник загораживает меня своим телом. Воздух перед тяньсай вибрирует от энергии, взрывается стена огня. До меня доносятся крики.
А потом я теряю способность слышать.
 
Глава 7
АЛТАН
Нас окружают дюны причудливых форм, между которыми тут и там виднеются пучки сухой травы. Впереди, насколько хватает глаз, тянется голое коричневое ничто. И сзади сплошной песок. Прищурившись на жарком солнце, я окидываю взглядом очертания одинокого облака, заблудившегося в бескрайнем синем просторе над головой.
По моим запекшимся губам скользит кривоватая усмешка, и я морщусь. У богов ужасное чувство юмора. Я снова вернулся в то место, которого поклялся избегать. Однако именно его мне нужно покорить, чтобы получить желаемое.
Почти неделю мы ехали на верблюдах. По мере уменьшения запасов еды все больше нарастает раздражение. Я делаю крошечный глоток воды из бурдюка, но теплая жидкость ничуть не утоляет жажды, наоборот, распаляет ее еще сильнее. Тан Вэй слабо взмахивает рукой, и я подвожу своего верблюда вплотную к ее и передаю бурдюк. Скорее всего, она уже пожалела о том, что согласилась сопровождать меня. Ей ненавистна каждая минута, проведенная среди мягких зыбучих песков. Однако сила ее ненависти не соизмерима с моей.
Пустыня отняла у меня все.
Тан Вэй поспешно опустошает бурдюк и сжимает рукой его кожаные бока.
– Мы… обречены… на смерть… в этом проклятом богами месте.
– Но лишь потому, что ты выпила весь наш запас воды, – бормочу я себе под нос, пристально вглядываясь в линию горизонта. – И некоторое время его неоткуда будет пополнить. Могла бы действовать более осмотрительно.
– Ты же сказал, что сегодня мы встретим кочевников. И где они? Ты уверен, что еще помнишь, как ориентироваться в пустыне? Десять лет – долгий срок.
– Прекрати ныть.
– Мне следовало тогда в таверне заколоть тебя и силой отвести обратно к мастеру Сунь.
– И расстроить Линьси?
Я бросаю на нее острый взгляд. Линьси всецело меня поддерживает. Именно она подала идею разыскать феникса, хотя и с иной целью. Едва ли ей известно о моем намерении избавить мир от Похитителя Жизни.
– Что ж, верно. Линьси… счастливые воспоминания, – тянет Тан Вэй. – Я не могу умереть здесь, не увидев ее лица.
Проворчав что-то в ответ, я продолжаю путь. Сейчас я почти сожалею, что меня нигде не ждет возлюбленная. Похоже, некоторые люди обречены на одиночество.
Когда солнце начинает клониться к горизонту, мы, наконец, замечаем караван и ряд шатров в отдалении. С души словно камень свалился. Десять лет и правда очень долгий срок. Остается только надеяться, что меня встретят с распростертыми объятиями.
Мы подъезжаем к лагерю и спешиваемся.
Поприветствовать нас подходят старый, но крепкий на вид мужчина с кудрявыми седыми волосами и паренек с россыпью веснушек на веселом лице. Мужчина, судя по всему, старейшина клана. Я чувствую разочарование, поскольку не узнаю его. Это не тот клан, который спас меня десять лет назад. Как бы то ни было, старейшина выглядит приветливым и дружелюбным.