Ледяное сердце. Проклятие Драконов
Глава 17В Академии, кроме управления собственной стихией, обучают также владению холодным оружием и рукопашному бою. Так же адепты тратят много часов на медитацию, и даже после выпуска я не прекратила свои занятия. После сильного магического выброса необходимо гармонизировать внутренние потоки, это помогает быстрее восстановить свой резерв. Есть и основной, самый быстрый способ, которым без зазрения совести пользуются многие маги, но я ни разу к нему не прибегала.
Любой темный эльф, независимо от пола и магических способностей, практически с рождения учится держать в руках холодное оружие. И пусть я родилась и выросла в Подгорье, моей родиной был и остается Сумеречный Континент, и в день моего рождения отец традиционно заказал у мастера пару скимитаров, выкованных с добавлением моей крови. Обстоятельства сложились так, что свой подарок я так и не получила, родителей не стало, когда мне исполнилось десять, но до этого времени отец занимался со мной, используя тренировочное оружие, обучал техникам клана Мрачных Теней. Поступив в Академию, в качестве оружия я так же выбрала скимитары, решив не изменять традициям темных.
В день своего совершеннолетия я должна была получить заказанную отцом пару клинков, выкованную в недрах Скаландра, и на протяжении двадцати лет впитывавшую в себя силу самой Никсы, но чуда не случилось. Возможно, если удастся вернуться из Аттинора в Солнечную Долину, я попрошу Императора освободить меня от клятвы и отправлюсь на Сумеречный Континент, и, может быть, мое оружие еще дожидается меня у того неизвестного мастера. Кроме кулона, подаренного матерью, это единственное, что осталось мне от родителей.
К сожалению, мои сборы в Аттинор были гораздо поспешнее и хаотичнее, чем я могла предположить, и из оружия я с собой взяла только тонкий кинжал, и то лишь потому, что заранее закинула его в сумку. Но вид такого же, как и я, безоружного эльфа, меня немного успокоил. Вероятно, он знает, что делает.
Не знаю, в какой момент мы поменялись местами, но теперь я практически бездумно следовала за Ронаром, стараясь не отстать. Он шагал быстро и уверенно, точно зная, куда нам надо попасть, а я смотрела на его широкую спину, на растрепавшуюся косу, а в голове вяло ворочались мысли о том, что только что произошло. Вероятно, посла чем-то опоили, что обычно спокойный и сдержанный человек внезапно сорвался. Это оправдывает его поведение, но не слова. Думаю, все то, что он бросил мне в лицо, действительно было в его голове. Он, и правда, считает меня способной сорвать дипломатическую миссию. Я всегда знала, что среди коллег у меня нет союзников, но не думала, что успела приобрести настолько дурную репутацию.
— Ты слышал весь разговор? — спросила я.
Спина Ронара едва заметно напряглась, но он не остановился, только бросил на меня взгляд через плечо, и в следующий миг вокруг нас слабо замерцал и стал невидимым купол тишины. Предусмотрительно, учитывая, что у стен здесь в прямом смысле есть уши.
— Каждое слово.
— Думаешь, он говорил именно то, что думает?
— Думаю, да, — эльф все же остановился и повернулся ко мне. — Но это не важно, потому что, проснувшись, он ничего не вспомнит.
— Ты усыпил его? — немного удивилась я.
— Я исцелил его. Кто-то отравил нашего посла веритой. К счастью, Адам не кинулся выплескивать свое истинное отношение к Драконам, его по какой-то причине больше заботит твой моральный облик.
Ронар усмехнулся, хотя ничего забавного в этой ситуации, конечно же, не было. Кто-то умышленно решил сорвать дипломатическую миссию, причем таким скандальным способом. Верита – сильный яд, заставляющий перед смертью выплеснуть все, что на уме. Своего рода сыворотка правды, только с летальным исходом. И можно действительно считать удачей то, что посол пошел обличать меня, а не драться с Раном Скайгардом, обзывая того тварью.
— Как думаешь, это кто-то из наших? — тихо спросила я.
— Нет. Императору выгодна эта сделка, и он бы не послал никого, кто мог поставить ее под угрозу.
— Но Драконы выбирали, кто полетит в Аттинор, не Император.
— Но они выбирали из тех, кто был на балу, а туда пригласили далеко не всех.
Я кивнула, потому что это подтвердило мою собственную догадку. Если задуматься, гостей на балу было не так чтобы много. И уж точно далеко не все сильные маги Солнечной Долины были там.
— Значит, это кто-то, кто был с вами на обеде, — предположила я.
Ронар задумался.
— Или кто-то, кто этот обед готовил. Или сервировал. Или прислуживал за столом, — начал перечислять он. — Это кто угодно может быть, вариантов много.
Он прав, гадать можно до бесконечности.
— Что ты делал возле моей двери? — спросила я следующее, что меня интересовало.
— Не услышал, как она закрывается. А это значит, что-то застало тебя врасплох. Пошел проверить.
Не знала, что у эльфов настолько тонкий слух. И что конкретно этому эльфу до такой степени не все равно.
— Где сейчас Адам?
— В моей комнате, — Ронар повернулся, чтобы продолжить путь. — Думаю, произошедшее лучше оставить между нами. Остальным, и тем более Драконам, незачем знать об этом инциденте до тех пор, пока мы не выясним, кто за этим стоит.
С одной стороны, я с ним согласна, не стоит поднимать шум раньше времени, но с другой стороны, кто-то отравил посла Солнечной Долины, и нам сильно повезло, что Ронару удалось предотвратить трагедию. Думаю, хозяева Аттинора должны быть уведомлены о чуть не случившемся международном скандале, и этой мыслью я поделилась с эльфом. Он некоторое время размышлял, взвешивая все за и против.
— Давай хотя бы подождем, пока Адам придет в себя. Он проспит еще пару часов, а потом мы спросим, что произошло, что он ел и с кем разговаривал. Может, он сам сможет пролить свет на случившееся.
Вместо ответа я пожала плечами. В конце концов, меня в эту поездку взяли не из-за моих дипломатических способностей. Уверена, у того же самого Ронара в ведении переговоров гораздо больше опыта.
Не встретив больше с моей стороны возражений, эльф еще несколько мгновений всматривался мне в глаза, как будто ища малейшую тень сомнения, и от этого внимательного, чуть встревоженного взгляда мое сердце запрыгало в груди, а желудок неприятно сжался. Я сглотнула внезапно наполнившую рот вязкую слюну и, глубоко вздохнув, криво усмехнулась в ответ. Что я умею делать превосходно, так это притворяться, что у меня все хорошо.
— Куда мы идем? — спросила я, чтобы разбить неловкую тишину, от которой мои мысли начинали метаться напуганными мышами, и никак не удавалось ухватить хотя бы одну из них. И дать бы себе пощечину, чтобы взяла себя в руки, но для этого не нашлось ни одного веского аргумента. Что вообще происходит?
— Я был уверен, что где-то здесь есть тренировочный зал. После обеда Тео объяснил мне, как туда добраться.