Длинные версты

– Ну что, братва? Вроде проскочили! Мля! Проскочили!! Кто молодцы? Мы молодцы! Готовьте ладони для пожатий и жопки для поцелуев!
Мужики при этом начали радостно пихать друг друга, а Женька, неуверенно улыбаясь, уточнил:
– Чего-то я насчет поцелуев недопонял… Чего готовить?
Я охотно пояснил:
– Если нас командование, за такой королевский подгон, не начнет в задницы лобзать, то я уж не знаю даже, чего им, собакам, еще надо!
Трофимов солидно подтвердил:
– Во-во! И ордена нехай готовят! Мы же, считай, орудийную батарею уничтожили. Со всем личным составом. Гарнизон города перебили. Пленных с трофеями захватили. Да еще и бронепоезд умыкнули у германца! Целенький! Новенький! С полным б/к, вооружением и даже с огнетушителями!
Не знаю уж, чем Гриню так зацепили эти огнетушители, что он их постоянно вспоминает, но насчет орденов мой зам прав. Сдается мне, что на батальон в этот раз должен просыпаться наградной дождь. И я все силы к этому приложу, потому как люди реально заслужили.
И тут подал голос Комаровский. Старик с улыбкой наблюдал за нашими плясками, а когда мы немного угомонились, задал простой вопрос:
– Молодые люди, а вы уже подумали, как будет называться этот БеПо? Или это не в вашей компетенции?
Я замер, а потом, подняв палец, глубокомысленно произнес:
– Точно! Как вы яхту назовете, так она и поплывет! Вопрос серьезный. И если что – краска у нас есть! Черная, но это лишь подчеркнет причастность морской пехоты к этому бронепоезду! Ну что – у кого какие предложения?
 
Глава 3
Народ действительно всерьез принял мое предложение, поэтому в обсуждении принимали участие все находящиеся в данный момент в вагоне. И от пятнадцати человек (остальные занимались делом) гвалт стоял нешуточный. Я же отвел себе роль критика и тоже веселился вовсю.
– Красный пролетарий!
Кивнув очередному крикуну, прокомментировал:
– Индейский слесарь? А что – и рабочий и краснокожий в одном флаконе.
– Анархия – мать порядка!
На это даже Трофимов отреагировал:
– Не, братва. Давай без указаний партийности. Люди ж разных взглядов за революцию воюют. Надо, чтобы для всех звучало!
– Волжский пахарь!
Тут даже я удивился:
– А почему волжский?
Внесший предложение белобрысый курносый парень застеснялся и тут же внес коррективы:
– Можно не волжский. Можно просто – пахарь.
Пока я обдумывал интересное название (пахарь не в смысле «землепашец», а в смысле «рабочий войны»), парни накреативили еще десяток предложений. Но когда пошли сокращения, то не выдержал:
– Тогда уж сразу – Даздраперма!
Все озадаченно примолкли, а Берг, вытаращив глаза, спросил:
– Это что еще за извращение?
Я ухмыльнулся:
– Не, ну если уж в ход пошли «ВперПоКомы», то и «Даздраперма» имеет право на жизнь. Это всего-то – «Да здравствует первое мая»!
Но мое предложение было отвергнуто. Никто не хотел оказаться захватчиком бронепоезда со столь неблагозвучным названием. А когда первоначальный запал у ребят прошел, и они перестали, перекрикивая друг друга, вносить свежие идеи, то я коротко произнес:
– «Пипец». Или «Песец».
Гриня поднял бровь:
– Уж больно на пи***ц похоже… А что это вообще такое?
Пришлось пояснять более развернуто:
– На северах водится такой зверек – песец. Полярный лис. И название у него уж больно для нашего случая подходящее. Вот на какой участок БеПо придет, там врагу и наступит пипец!
Народ рассмеялся и принялся смаковать новое слово и так, и эдак. Но тут сидящий за столом Комаровский, слегка кашлянув, привлек внимание. До этого старик, просто улыбаясь, слушал наши вопли. Но сейчас обратился ко мне:
– Господин… извините, товарищ Чур. Ваше предложение достаточно интересное. Но уж больно хулиганистое. Понимаю, что сейчас, когда ломаются все устои, это звучит свежо. Но вот когда-нибудь потом… Потом, когда в российских школах станут изучать времена революции и ваши славные деяния, каково детишкам будет читать про «Пипец»?
В этом месте народ офигел и заколдобился. Никто настолько далеко не заглядывал. А уж про школы и детишек вообще даже не предполагал. Дед же тем временем продолжил:
– А бронепоезд – это же словно сухопутный корабль. С пушками. С пулеметами. И имя ему надо подобрать, чтобы всем было понятно – вот пришел надежный боевой товарищ, который всегда поможет и поддержит.
Трофимов, помолчав секунду, хлопнул рукой по столу и воскликнул:
– Точно! «Боевой товарищ»!
Все загалдели, одобряя название, но я, глядя на Комаровского, предположил:
– Василий Августович, сдается мне, вы не закончили мысль?
Тот кивнул и, хитро глядя на нас, спросил:
– Вот как вы друг друга обычно называете?
Кто-то уверенно ответил:
– Товарищи!
Дед качнул головой:
– За все время знакомства с вами обращение «товарищ» я слышал раз десять. И это было в основном во время отдачи или получения приказов. Или при обращении к незнакомым людям. Вот те мальчишки, что забирали меня из дома, обращались ко мне исключительно «товарищ». А все остальное время вы ко всем обращались – «братишка». Это почти то же самое, что и «товарищ», но все-таки несколько ближе и теплее.
Во Августович дает! Молодец дед, все учел! Я подхватил:
– Плюс это название подчеркнет, что бронепоезд передан Красной Армии именно балтийскими матросами, а ныне – морскими пехотинцами! То есть «братишками»! И даже если мы уйдем в рейд, то «Братишка» всегда поддержит сухопутных в трудную минуту! – И повернувшись к внимательно слушающему народу, предложил: – Ну что, братва? Вариантов накидали много, так что давай голосовать?
В общем, ради такого дела мы даже остановку сделали. Тем более что спешить вроде как не резон. Надо чтобы сообщение о бронепоезде успело дойти, а то заявимся в Таганрог все такие красивые, а народ с переполоха начнет или воевать, или убегать. Лучше постоим какое-то время, развлечемся выбором имени для трофея.
И так как комиссар, могущий нас как-то вразумить, был далеко, а пафоса, как я уже говорил, не люблю, то на собрании всячески жег за понравившееся название. Поэтому и проголосовали почти единогласно, и надпись с обеих сторон на бронированном паровозе нанесли. Благо уже почти пять утра, рассвело и света для художественной росписи вполне хватало. Так что теперь здоровенные буквы гласили, что это не просто непонятно чей БП, а вполне себе военно-морской «Братишка». Чуть ниже был нарисован якорь и наш девиз полукругом – «Никто, кроме нас!». Теперь уж точно красные не напугаются.