Навигатор. Код имплементации: 40. Часть 2
– Кварк-глюонной, например, – завершил фразу клириканец.
Авдеев кивнул, развернулся:
– Мы с Тимом сейчас просмотрели записи с внешних визиров. Момент выхода из темной материи и частичного возврата управления «Фокусом». Так вот. Объект, который нанес эти повреждения – не живое, не биологическое существо в привычном нам смысле.
– А конкретнее?
– А конкретнее – это не ко мне. Черт его знает, что это.
Ираль и Вася переглянулись:
– Но оно разумное. Оно подключилось к системе допуска и перепрограммировало манипулятор, – отметил Крыж.
– И при первом контакте с гравитационной ловушкой, оно рассыпалось на микрочастицы, – Тимофей ковырял ногтем разрыв на глиасовой панели. – Оно, действительно, превратилось в облако, но тут же снова материализовалось в другом месте.
Крыж присвистнул:
– И что это может быть? Тим, ты ж у нас начитанный, про Единую галактику больше всех нас знаешь. Это что за хтонь? – Василий смотрел на юношу снизу вверх.
Резников покачал головой, пробормотал растерянно:
– Я не знаю. Ничего подобного не встречал. Надо в архивах покопаться.
– И все-таки подробнее рассмотреть то, что дали смывы, – Ираль решительно встал.
– Могу и данные самописцев манипулятора тебе сбросить. Надо? – Вася Крыж растопырил пальцы.
– Надо, – Ираль кивнул, принимая на своем креонике сброшенные айтишником материалы. – Кирилл, я прошу тебя просмотреть еще раз данные регистраторов по моменту выимки Ульяны: сила, структура и характер примененного «Фокусом» гравитационного поля, основной вектор, состав вещества и форма гравитационной решетки – может оказаться важным все. Нам будет нужна аналитика, схемы, графики, визуализация… Я попробую найти в картотеке данные по нападавшему. Тим, прошу, ищи в архиве. Любые данные…
– На меня не смотри, – Крыж протестующе замахал руками, тоже вставая: – Я полез проверять искин «Фокуса». Вы сейчас накопаете что-то важное, а помирать такими информированными нам будет не приятно.
– Ясно все с вами, – вздохнула Наташа. – Я тогда принимаю дежурство. Если нужно, могу помочь с выборкой данных.
3
Яркий белый свет под потолком медлаборатории успокаивал. Артем сосредоточенно перебирал креодиски: вытаскивал из серебристой упаковки, сортировал по цветам – с желтым ярлычком в одну стопку, с зеленым – в другую. Отдельно откладывал пластины с красным. Разбирать сейчас материал с базовыми конфигурациями нейроузлов «Фокуса» – это единственная работа, на которую он оказался способен. В голове не задерживалась ни одна мысль, ускользала предрассветным туманом, ускользала от него, оставляя тревогу и пустоту.
Потому что главное, что он ценил в своей жизни – это ясность. Вот как этот свет в лаборатории, не допускающий теней и полутонов. А сейчас он тонул в вопросах, которые множились, как вредоносная бактерия в питательной среде.
Артем вытащил из коробки последний диск, положил в стопку к зеленым.
Посмотрел на загрузочную шкалу на экране креоника. Курсив у строки «Саркофаг номер один» мигал зеленым, вел за собой тонкую пунктирую линию. Еще примерно полчаса, и Ульяна окажется в переходной фазе.
Информер мигнул – пришло сообщение от Крыжа. Артем его прочитал, нахмурился. Отодвинул на край стола пустой ящик из-под креодисков, набрал айтишника по внутренней связи:
– Вась, не понял. Понял.
На мониторе показалась взъерошенная физиономия Крыжа.
– Как Ульяна?
– Скажу через сорок минут. Да, в принципе… Должно быть все нормально.
– Ага, это хорошо… Слышь, я хочу заново сделать пато- и физиологическую интерпретацию первого нейроузла.
– Думаешь, константа Страхова-Ригсби сбоит?
Крыж на экране поморщился, посмотрел куда-то мимо камеры:
– Не думаю, Паук. Но с чего-то же надо начинать? И лучше начать с начала. Проверить сохранность базовых кодировок, структуру нейронных связей, отследить изменения всей биометрии.
Артем опустился в кресло так, чтобы не упускать из вида саркофаг со знаком «Омикрон» на борту и в то же время видеть айтишника, уперся локтями в колени. Подумав, качнул головой:
– Сейчас я завершу работу с Ульяной, переведу ее в гиперсон. И давай все-таки проведем системный анализ всех узлов. Ошибка может оказаться в любом блоке.
Крыж откинулся в кресле, шумно выдохнул:
– Мм. Вдвоем?.. Это мы с тобой несколько дней колупаться будем. Авдей занят записями визиров, отсматривает, у какой хтони мы отбили Ульку. Сверяется с каталогом. Тим архивы штудирует по этой же причине. Оба с деловыми физиономиями, прям Эркюль Пуаро с Шерлоком в одном флаконе. Ираль заперся в информатории, роет каталожные карточки в поисках дешифровки химсостава смывов с манипулятора при санобработке.
Артем снова качнул головой:
– Нет, Вась. Так дело не пойдет. Сядем синхронно за все нейроузлы, параллельно проведем сканирование. Проверим коврово биометрию и сохранность кодов. Выделим те, что требуют дополнительной проверки. За несколько часов справимся. Это сейчас главное. Ты сам подумай: за сбоем системы управления может выскочить сбой системы жизнеобеспечения, и тогда интерес к атаковавшей Ульяну хтони выйдет нам таким боком, что мало не покажется.
Крыж кивнул:
– Ну, так-то да. Запускаю тогда отладку на контрольную дату. По готовности передаю тебе резервные коды и загружаю диалоговое окно для формирования общего протокола диагностики, так? На тебе, как обычно, нейростатика, биомодуляция и корневые параметры.
– Хорошо, жду, – Артем отключился.
Подошел к монитору: диаграмма выстроилась в плавную синусоиду, биоритмы Ульяны восстанавливались. График медленно выравнивался, «горбы» становились все более пологими, пока не сошлись в почти ровную прямую, вздрагивающую от сердцебиения навигатора. Она медленно погружалась в гиперсон. Поверхность саркофага окрасилась бледно-желтым, окно в крышке затемнилось, скрыв лицо девушки от генетика.
Но он легко мог представить, как улыбка расцветала в уголках ее губ, как разгладилась знакомая хмурнинка на переносице, как начали подрагивать кончики нежных пальцев.
Артем стиснул зубы, медленно выдохнул. Лицо заострилось, а взгляд стал жестким: он едва не потерял ее.
Второй раз за эти чертовы девять дней.
4
Словно нанизанный на раскаленную иглу червяк. Извивался, беззвучно рвал связки. И не мог прекратить эту пытку.
Бесконечную.
Безжалостную.
Мышцы сводило судорогой, раздирало сухожилия, выворачивало внутренности наизнанку, ослепляло. Глазницы горели. Гортань забилась чем-то острым и сыпучим, похожим на битое стекло.
Он молил о пощаде.