Ловушка под омелой

Я с удовольствием вдохнула приятный аромат корицы, который почти всегда витал в личной комнате моей благодетельницы. В детстве я жила здесь, очень любила уютные комнаты и лёгкий полумрак. Когда переехала, стала заглядывать всё реже, а теперь поняла, как соскучилась.
Комнат у миссис Патчис было три: гостиная, её ещё можно было назвать кабинетом, и две спальни, одна из которых принадлежала мне. До моего появления в академии маленькая комната была чем-то вроде личной библиотеки миссис Патчис, но, когда я заняла её, книги пришлось перенести во владения мистера Бастири, который выделил для них несколько стеллажей и бережно оберегал все издания до единого.
— Снежок! — улыбнулась я, обнаружив в кресле свою старую игрушку. Это был маленький белоснежный котёнок. То есть белым он был когда-то давно, а сейчас стал грязно серым, с оторванным ухом и торчащими в разные стороны нитками, недоразумением. — Почему вы не избавитесь от него?
— Это была твоя любимая игрушка, — мягко сказал миссис Патчис. — Ты без него даже из комнаты не выходила.
Я посмотрела на женщину, воспитавшую меня, и на глаза навернулись слёзы. Миссис Патчис подарила мне столько лет заботы, ласки и любви и никогда не просила ничего взамен.
— Ты стала другой, — сказала она, присаживаясь в кресло.
На ней было старенькое домашнее платье, в котором миссис Патчис чувствовала себя уютно. Она много раз штопала его, и цвет давно потускнел, но заменить его на новое она бы в жизни не согласилась. И я любила её за это упрямство ещё больше. Сейчас, в эту минуту, я будто в детство вернулась. Туда, где всё было проще и понятней, где я знала, что обо мне позаботятся. С тех пор многое изменилось, миссис Патчис постарела, хоть и была всё ещё невероятно красивой, движения её стали медленнее, рассуждения мудрее, а глаза печальнее. Я бросила взгляд на Тьяго, который притих в своём кольце и только сейчас заметила, что он тоже постарел. Из груди вырвался грустный вздох. Они и есть моя семья, другой я не хочу, ближе мне уже никто не сможет стать.
— Почему вы решили, что я стала другой? — спросила я, когда миссис Патчис разливала чай.
— Ты выросла на моих глазах, Хлоя. Такой я тебя ещё никогда не видела, — сказала она, и заметив в моих глазах вопрос, уточнила: — ты будто потерялась, заблудилась во тьме. Но не пугайся, так бывает. Ты повзрослела и очень быстро. А ещё, похоже, влюбилась.
— Как вы узнали? — удивилась я.
— Если мы никогда не обсуждали подобные темы, Хлоя, это ещё не значит, что я не замечала твоего увлечения Джерсом Стивенсом.
Я потупилась, не зная, как сказать, что сердце моё не ради Джерса бьётся. Но миссис Патчис смогла снова меня удивить:
— И я очень рада, что это увлечение прошло. Мистер Стивенс блестящий студент, но его сердце не такое горячее и доброе, как твоё. Ваши жизненные пути разные.
— Почему вы никогда не говорили мне об этом? — спросила я, принимая чашку чая из её рук.
— А это изменило бы что-то? Ты прислушалась бы ко мне и тут же выбросила его из головы? — приподняла брови моя наставница. — Я предпочла позволить тебе самой разобраться, ибо любое вмешательство в личную жизнь чревато неприятными последствиями. К сожалению, любовный опыт человек должен приобрести сам. Теперь мне кажется, что ты переросла Джерса Стивенса и необходимость говорить о нём отпала сама собой.
Я грустно улыбнулась, поражаясь наблюдательности и мудрости миссис Патчис. Мне вдруг захотелось сесть у её ног и склонить голову ей на колени, чтобы она погладила мои волосы и сказала, что всё будет хорошо. Но этот порыв я сдержала.
— Но вы сказали, что я влюбилась, — осторожно продолжила я, всё ещё не совсем понимая, как посоветоваться с ней.
— Да, теперь ты влюбилась по-настоящему. Твоё сердце пылает и мечется от тревоги. Ты взволнована, напугана и при этом по-особенному счастлива. Я вижу, как ты смотришь на капитана Аведу, и как он смотрит на тебя. Что бы вы там не говорили, любовь поразила вас обоих. И это чувство крепкое, сильное, но и очень опасное, как мне кажется.
— Почему вы так думаете? — испугалась я.
— Любовь, что сейчас сжигает тебя изнутри, способна не только осчастливить, она может и уничтожить. Этот пыл нужно сдержать.
— Вы так уверенно говорите…словно знаете что-то, чего не знаю я…
— Возможно, Хлоя, возможно, — печально вздохнула она. — Я обязательно поделюсь с тобой, после того, как буду уверена окончательно. Ждать недолго, подтверждения моей теории появляются практически каждый день.
Как я устала от недомолвок, от полутонов и полуправды. Но спорить сил не было.
— А сейчас поделись тем, с чем ко мне пришла, — попросила она.
Собравшись с мыслями, я рассказала всё, что было. Сложные темы пришлось обсудить точно также, как и с Дреем. Миссис Патчис, что смогла додумала сама. Мой рассказ о встрече с наследниками на катке, ей совсем не понравился.
— Вы что-нибудь знаете о семье владыки? — снова вспоминая об осторожности, спросила я.
— Немного, — задумчиво сказала моя наставница. — Он вдовец и у него действительно была сестра. Я помню что-то тёмное, связанное с ней, но вот подробности…
Некоторое время я сохраняла тишину, позволяя миссис Патчис порыться в своей памяти и отыскать то, что она когда-то знала. Но просветления на её лице я так и не увидела.
— Нет, прости, никак не вспомню, — с сожалением сказала она.
— Пожалуй, Ориэла была права, мне стоит заглянуть в архив академии и почитать хроники тех лет, — сказала я.
— Ты веришь им? — спросила миссис Патчис, внимательно вглядываясь в моё лицо.
— Андреас считает, что я не должна верить сразу. Он не говорил, что они лгут, но просил быть осторожной, — ответила я, споткнувшись на имени капитана. — В моей голове хаос и есть нечто, что является весомым аргументом.
— Я склонна согласиться с капитаном, — сказала миссис Патчис. — Спешить не стоит. Но и меня смущает тот факт, что наследники смогли использовать родственное заклинание.
— А его никак нельзя обойти?
— Не слышала о таком никогда, но мир не стоит на месте, Хлоя. Если я не слышала — это не значит, что способа не существует.
Миссис Патчис поднялась со своего места и посмотрела на меня с тоской. Её что-то очень сильно тревожило, и мне ужасно захотелось снять этот груз с её надёжных плеч. Я тоже встала, ощущая, что сердце всё так же бойко стучит в груди. Моя кожа всё ещё пылала и эмоции будто усилились во сто крат. Всё вокруг воспринималось и чувствовалось острее.
— В архив отправлюсь я, поскольку тебе не стоит показываться в библиотеке какое-то время. Это опасно.
— Мистер Бастири надёжно спрятал книгу от меня, — сказала я, обнимая её за плечи. — К тому же, если мы будем вместе, то вы не позволите мне совершить эту ошибку.
— Я не уверена, что смогу сдержать… — засомневалась миссис Патчис, наконец, прижимая меня к себе. — Сила, которой ты обладаешь, мне неподвластна, Хлоя. Благоразумнее будет вообще не подпускать тебя к библиотеке.