Трудности иммиграции в волшебный край

— Я не могу не ходить, — остановившись, я с вызовом посмотрела на дракона, — и пойду. Я не могу просто так сидеть тут и пить чай, пока там.там.
Голос начал предательски срываться, и дракон, до этого смотрящий на меня со спокойствием камня, внезапно развернулся и пошел к воротам.
— С другой стороны, разве можно пропустить открытие врат к цзинлин, — услышала я его невозмутимый голос, догоняя. — Говорят, очень зрелищное событие, всегда мечтал посмотреть.
Я как можно незаметнее вдохнула и медленно выдохнула, успокаиваясь и приноравливаясь к широким шагам Хесо.
— А альвы у вас те же, что у нас? — спросила я просто, чтобы не думать о маге и ожидающих его опасностях.
— У вас в Эггерионе Зимний двор, а у нас — Летний.
Я молча кивнула. Врата в Эггерионе открывались не регулярно, раз в год, как тут, а по какому-то ведомому только королю расписанию, и публику посмотреть на это не пускали
— чтобы жадные до чудес люди не пробовали самостоятельно прорваться в волшебные земли альвов за всякой ерундой. Я даже не знала, где они расположены.
Чем ближе мы подходили в площади, тем больше нам попадалось прохожих, и вскоре мы влились в один из ручейков, тянущихся отовсюду и вливающихся в людское море на площади. Посредине было огорожено обширное пустое пространство — там будут открыты врата, и стражники в черных форменных одеяниях бдительно следили, чтобы никто не перелез через ограждение или, боги упаси, не бросил на площадь огрызок. Среди толпящейся публики проталкивались торговцы леденцами, вареной кукурузой и холодной водой с сиропом, зычным голосом предлагающие свои товары, люди болтали и смеялись, и повсюду царила атмосфера настоящего праздника. На контрасте я чувствовала себя так, словно проглотила глыбу льда, и она медленно таяла у меня в животе, вызывая легкую тошноту.
Высокому Хесо было все видно издалека, но я с нашего места могла разглядеть только крыши императорского дворца, и дракон, крепко схватив меня за руку, проложил нам путь вперед, к самому ограждению. На него пытались разбраниться, но, лишь стоило недовольным его поведением людям повернуться к дракону и попасть под его немигающий взгляд, как они тут же передумывали ругаться и уходили прочь, бурча что-то под нос. Вот что значит зловещая драконья аура... Я уже так привыкла к Хесо, что ничего не замечаю — а ведь в нашу первую встречу я тоже его испугалась.
Впрочем, все эти мысли промелькнули в моей голове и тут же исчезли, потому что на площадь вывели коня, тянущего тяжело груженую повозку, и следом — еще одного, навьюченного по самые уши.
— Подарки для королевы Летнего двора и провизия для мага, — сообщил мне на ухо Хесо, но я едва услышала его среди криков оживившейся толпы, — в землях альвов нельзя есть местную пищу.
Я нервно кивнула, поправляю защекотавшую ухо прядь волос— во всех наших сказках, отведав пищи на пиру в волшебной стране, человек забывал о всех своих прежних привязанностях. Этого мне совсем не хотелось, и я порадовалась предусмотрительности мастера Рэна, захватившего провизию с собой.
Хесо попытался сказать еще что-то, но его слова потонули в шуме гонга, под который на площади показался мастер Рэн. Он шел спокойно, словно вышел на обычную прогулку, и в своем официальном одеянии мага выглядел величественнее императора. Я невольно преисполнилась гордости за него и тут же нервно вцепилась руками в бамбуковое ограждение — а вдруг он понравится королеве Летнего двора, и она оставит его у себя? Я бы на ее месте так и сделала! Ну почему он выглядит так мужественно!
Я была не единственная в своем обожании —по толпе пронесся слаженный женский вздох, следом за которым последовали шиканья мужскими голосами, и мастер Рэн остановился в центре площади — там, где с последним ударом гонга из дрожащего воздуха начала медленно вырисовываться высокая, увитая цветами и листьями призрачная арка. Миг — и сквозь обретшую материальность арку на пыль площади шагнул высокий стройный мужчина, белокожий и ослепительно-рыжий, одетый в вышитые, спадающие до земли фиолетовые одежды. Привратник альвов!
Первым делом привратник оглянулся, прищурился на солнце и послал в толпу воздушный поцелуй, вызвав новый приступ коллективного аханья и оханья, и лишь затем обернулся к сосредоточенному магу и что-то шутливо спросил. Маг ответил, и привратник, уже сосредоточив на нем свое безраздельное внимание, склонил голову набок, разглядывая моего наставника. Я почти перестала дышать — видимо, сейчас привратник думал, какую бы цену запросить за вход. Наконец цена, видимо, была озвучена: палец альва бесцеремонно ткнулся в живот мага, и глаза у того стали круглыми, как плошки. Что он запросил? Одежду мага? Его...неужели его внутренности?
Обернувшись на толпу, видимо, в поисках ножа, чтобы извлечь внутренности, маг углядел высокую фигуру дракона и крикнул:
— Мэй!
Я так удивилась, что застыла на месте, как жена Лота. У меня же нет ножа. Зачем я ему там?
Меж тем Хесо уже расцепил бамбуковое ограждение — вопреки ожиданиям, толпа за нами отхлынула, боясь, что и их вызовут для непонятно чего — и я, не чувствуя ног, следом за ним пошла к центру площади, к высившимся возле арки фигурам.
    
40
— Ничего не говори, маг сам за тебя все скажет, — негромко инструктировал меня Хесо, пока мы шли, — лучше промолчать, чем ляпнуть глупость и попасть за нее в услужение лет на десять.
Я напряженно сцепила зубы. Буду молчать, как рыба, которая проглотила свой язык.
Последние два шага — и мы остановились перед привратником цзинлин. Вблизи мне стало понятно, что он не похож на человека — слишком ярко-рыжие волосы, слишком зеленые глаза, слишком чуждая пластика. Сейчас на его выразительном лице читалось любопытство. А вот на лице мага не читалась ничего, хотя я первым делом бросила на вопросительный взгляд.
— Поздоровайся, Мэй, — проронил маг, и его тон был ровен и спокоен, — господин эльфийский посланник как раз восхищался твоей вышивкой.
— Добрый день, господин эльфийский посланник, — послушно отозвалась я, пытаясь удержать глаза от выпадения из орбит. Вышивкой? Какой? Он имеет ввиду тот распоровшийся краешек пера феникса на поясе мага, который я вчера починила? Откуда он вообще про это узнал?
Я как можно незаметнее скосила глаза на живот мага и убедилась, что починка была совершенно не видна.
— Ну что вы, — посланник растянул тонкие губы в улыбке, от которой мне захотелось спрятаться за широкую спину мага, — меня интересует не мастерство, с которым выполнена работа, а чувство, в нее вложенное. У нас редко сейчас встретишь такую искреннюю любовь.
Чувствуя, что земля уезжает из-под ног, я уже открыла рот, чтобы запротестовать, но тут же закрыла, почувствовав, как на локте предупреждающе сжались пальцы мага. Им нельзя врать, они почувствуют. И поэтому я просто молча стояла дальше, пытаясь справиться с дурнотой оттого, что какой-то рыжий тип только что сказал мастеру Рэну, что я люблю его. Прямо словами. Только что мой самый тщательно охраняемый секрет рассказали и тому, от кого я больше всего стремилась его скрыть, и Хесо, перед которым мне будет ужасно стыдно, когда охвативший меня ступор пройдет.