Песня вечных дождей
– Привет, мой дорогой. – Ларкира провел рукой по мягким, шелковым перьям, прежде чем привязать маленькую кожаную сумочку к его лапе. – Проследи, чтобы послание быстро попало к отцу.
Вскрикнув, Кайпо сиганул с выступа и полетел прочь.
Ларкира наблюдала, как друг исчезал вдали. В письме Долиону сообщалось об отъезде герцога, Зимри должен был проверить, отправился ли герцог в то же место, что и раньше. Ларкира не упомянула, что планирует делать дальше. Это можно будет объяснить позже, хотя, скорее всего, отец узнал обо всем в тот момент, когда Ларкира лишь подумала об этом.
Натянув капюшон крадущей тени накидки, Ларкира вышла из своих комнат, ботинки бесшумно ступали, скрытые под черным платьем – недавнее творение миссис Эверетт, появившееся как раз вовремя для этого путешествия. Ткань поднималась высоко по шее, оставляя кружевной вырез в форме бриллианта, обнажающий кожу над грудью, а длинные, эффектные рукава заканчивались треугольниками под запястьями. Волосы Ларкиры были заколоты наверх и заправлены под капюшон, а золотая маска с нарисованными черным чертами лица в ожидании использования лежала в ридикюле, привязанном к ее запястью.
Дойдя до конца гостевого крыла, Ларкира прошмыгнула в коридоры для слуг.
Добравшись до площадки первого этажа, она последовала указаниям Дариуса: «Как только окажешься в комнате, где хранят ковры, подойди к люку в центре. Иди по лестнице в старое подземелье и следуй за растущим мхом, пока не почувствуешь запах свежего воздуха. Я буду ждать за железными воротами, они кажутся запертыми, но всегда открыты». Ларкире было приятно узнать больше о секретах замка.
Дом не был бы домом без тайных входов и выходов.
Вдыхая затхлый воздух подземной тюрьмы, Ларкира заглянула в пустые камеры, маленький светящийся камень освещал ей путь. Висячие кандалы заполняли каждую из комнат, и она гадала, кого или что держали здесь. Но вдруг тревога исказила ее черты, и Ларкира нахмурилась, надеясь, что Дариуса никогда не запирали здесь.
Тот их разговор в его комнатах лишь еще сильнее расстроил Ларкиру. Она ужаснулась, поняв, что, желая помочь Дариусу с его ранами, лишь причинила ему еще большую боль. А когда узнала, что, проснувшись в то утро, он решил, будто сошел с ума, девушка словно получила удар в живот. Поэтому Ларкира твердо решила загладить свою вину, а также вернуть его доверие. И следовательно еще более отчаянно стремилась преуспеть в предстоящем деле.
Обогнув изгиб каменного прохода, она почувствовала прохладный ночной воздух, а затем вдали показались ворота. Темная фигура ждала с другой стороны.
– Тебя видели? – Дариус распахнул железную дверь, ржавый скрип, словно тихий крик, пронзил ночь.
– Да, – сказала Ларкира, убирая свой камень в карман. – И я привела их всех, чтобы они улизнули со мной.
Дариус посмотрел ей за спину на темный, пустой коридор.
– Смешно, – сухо сказал он, разглядывая платье, выглядывающее из-под ее накидки. – Что на тебе надето?
– Что и должно быть.
– Мы собираемся на бал?
– Если у нас останется время, то возможно. Теперь возьми это. – Ларкира протянула ему гладкую красную кожаную маску, прежде чем показать свою золотую.
– У меня уже есть маска, – возразил Дариус.
– Ты имеешь в виду ту заплесневелую коричневую штуку, которую ты приклеиваешь к своей коже?
– Ни то, ни другое. – Он сунул красную обратно ей в руки.
– Очень хорошо, но не вини меня, когда не услышишь конец.
– Конец чего?
– Как лучше добраться отсюда до каменной беседки? – Ларкира повернулась, чтобы осмотреть их позицию на восточной стороне замка, темный лес простирался под холмом. Полная луна, висевшая высоко в небе, освещала пейзаж туманным светом.
– Беседки?
– Да, вон той, среди деревьев.
– Отсюда не так-то просто добраться до нее.
– Еще лучше. – Ларкира двинулась вниз по склону, но внезапно Дариус схватил ее за локоть и потянул назад. Она оказалась совсем рядом с ним, и тепло, исходившее от его темной фигуры в накидке, казалось невыносимо притягательным в прохладном воздухе. Ларкира сопротивлялась, отчаянно желая придвинуться ближе.
– Лучше пойти не напрямик, а с юга.
– Хорошо, – ответила Ларкира. – Показывай дорогу.
Они шли в тишине, эхо разбивающихся волн вдоль дальнего обрыва острова вторило их шагам.
– Что ты сказал Боланду, чтобы он не совал всюду свой нос во время нашего отсутствия? – спросила Ларкира, когда они пробирались через лес.
– Что я не желаю, чтобы меня беспокоили, пока не попрошу об обратном.
– И это все?
Дариус кивнул.
– Ничего себе. – Ларкира хмыкнула, отодвигая ветку на своем пути. – Как, должно быть, приятно так легко командовать кем-то.
– Я лорд. У меня нет необходимости объяснять слугам причины своих действий.
Услышав это, Ларкира вскинула брови:
– В самом деле, вы правы, ваша светлость.
Дариус нахмурился:
– Особенно учитывая, что, по твоим словам, он видел порезы на моем лице. Отдавая приказ, я предусмотрительно стоял к нему спиной. Он знает, что я имею привычку прятаться, пока раны не заживут. Так что здесь нет ничего необычного.
Услышанное заставило Ларкиру замолчать, волна стыда накрыла ее.
– Что ты сказала Кларе?
– Что у меня середина ежемесячных кровотечений, и если я хотя бы увижу, как кто-то хочет втиснуть меня в корсет или вообще зайти ко мне в спальню, швырну в них горящие угли.
Дариус резко остановился:
– Прошу прощения?
– Ежемесячное кровотечение, – повторила Ларкира. – Ну ты знаешь, время, сопровождающее женщину на протяжении большей части ее жизни, когда она…
– Да, да. – Он махнул рукой. – Я понимаю, что значит… То есть когда женщина… – Дариус прочистил горло. – Я говорил о бросании горящего угля в людей.
– А. – Ларкира пошла дальше, темная дорожка освещалась только лунным светом, просачивающимся сквозь кроны деревьев. – Вполне нормальное для некоторых женщин желание в подобные периоды.
– А ты относишься к этой категории «некоторых женщин»?
– О да, я, возможно, даже окажусь в начале списка.
Дариус бросил на нее настороженный взгляд, заставивший ее улыбнуться.
– Не переживай, – заявила Ларкира. – Я соврала, сейчас не то время. У меня есть еще по крайней мере неделя.
– Приятно знать. – Казалось, Дариус вдруг очень заинтересовался землей под ногами.
– Естественно, ты не знаешь о таком, ты ведь рос не в окружении женщин. Но, если хочешь, я с радостью тебе все объясню.