Вопрос смерти и жизни

Однажды Марша, француженка на седьмом десятке и давняя подруга Мэрилин, пригласила меня на ужин в ресторан. Мы с Мэрилин часто встречались с Маршей и ее мужем, и я был удивлен (и обрадован), что она пришла в ресторан одна. Ее муж, как я узнал, уехал на Восточное побережье. Наш разговор был чрезвычайно интимным: она рассказала о себе много такого, чего я никогда не знал.
Марша всегда вызывала у меня симпатию, даже восхищение: это была умная и чрезвычайно красивая женщина. Во время ужина я поймал себя на мысли, что восхищаюсь ею больше, чем когда-либо. Стыдно признаться, но ее многочисленные прикосновения (во время ужина она часто прикасалась к моим рукам) вызвали во мне приятное – даже очень приятное – возбуждение. Я приехал в ресторан на такси, поскольку больше не езжу по вечерам, и она настояла на том, чтобы отвезти меня домой, хотя сама жила совсем в другой части города. Всю дорогу домой я боролся с желанием пригласить ее к себе… и… и… и кто знает, что могло бы случиться? Но, слава Богу, после оживленной внутренней борьбы я отказался от этой затеи.
Позже, когда я уже лежал в постели и вспоминал пережитое за вечер, на меня снизошло озарение: «Ты отождествляешь себя с Джонатаном Сантлоуфером, – сказал я себе. – Но не забывай: когда он впервые попал в мир одиноких людей, ему было слегка за 60, а тебе 88. Ни одна женщина, особенно та, которая счастлива в браке и на двадцать пять лет тебя моложе, не станет заигрывать с тобой – да и с любым другим мужчиной, которому осталось жить всего ничего. Где это видно, чтобы женщин привлекали 88-летние старики!»
Женщины, очевидно, должны понимать, что мои дни сочтены. Сколько у меня времени, в мои-то 88 лет? Год, два – может, три. В моей семье восемьдесят восемь – это очень много. Моя мать умерла в 90 лет, но, кроме нее, я, безусловно, самый долгоживущий Ялом. Почти все мои родственники по мужской линии умерли относительно молодыми. Мой отец чуть не умер от обширного инфаркта в пятьдесят лет, но дожил до 69. Два его брата умерли в середине шестого десятка. Я хожу с палочкой, у меня нарушено чувство равновесия, а мое сердце бьется исключительно благодаря кардиостимулятору. И я верю, что женщины в возрасте шестидесяти-семидесяти лет заигрывают со мной? Глупости! Это сущий бред, иллюзия. Вот он, механизм отрицания в действии. Я поражен своей наивностью. Конечно же, движущей силой отрицания является страх смерти – страх, который я исследовал и о котором писал столько лет.
 
Глава 30. Выход в свет
88 дней спустя

Грядет необыкновенная неделя! Подумать только – у меня расписаны все дни! Все это, конечно, не моя инициатива – я просто принял несколько приглашений. Думаю, об истинном улучшении можно будет говорить тогда, когда я сам начну организовывать мероприятия.
Понедельник начинается со следующего приглашения, которое я получаю по электронной почте:
Приветствуем всех!
Ждем вас на нашем следующем обеде для пожилых людей, который состоится 11 февраля в 13:00.
Наш адрес: Кафе Corner Bakery, 3375 Эль Камино Реал, Пало-Альто
Скидка для пожилых посетителей: 10 %.
Я живу в этом районе почти шестьдесят лет и никогда не получал такого приглашения. Предполагаю, что это будет собрание вдов и вдовцов. Благодаря какому-то неизвестному мне механизму я оказался в списке. Обычно я слишком застенчив, чтобы посещать подобные мероприятия в одиночку, но теперь я официально один, так что… почему бы и нет? Возможно, это будет интересно. Обед для пожилых! Не может быть никаких сомнений в том, что я пожилой. В свои 88 я, вероятно, буду самым пожилым из всех присутствующих. Едва ли в такие места ходят 90-летние старики.
Честно говоря, я немного удивлен своим решением присутствовать, но надеюсь, что потом мне будет о чем написать в этой книге. В любом случае это лучше, чем в одиночестве жевать полуфабрикаты.
Кафе Corner Bakery находится всего в нескольких кварталах от моего дома. За столиками сидят около двадцати человек – пятнадцать женщин и пятеро мужчин. Все очень дружелюбны и приветствуют меня так тепло, что я начинаю чувствовать себя комфортно уже через несколько минут – быстрее, чем можно было ожидать. Все очень по-соседски. Разговоры интересные, еда хорошая.
Я рад, что поехал, и, скорее всего, не откажусь побывать здесь в следующем месяце. Не исключено, что я встречу тут некоторых своих знакомых, которых регулярно вижу во время ежедневных прогулок в парке. Это похоже на первый шаг в новый мир.
Во вторник я, как обычно, встречаюсь со своей мужской группой, а после этого Рэнди, один из ее членов и мой хороший друг, везет меня в стэнфордский книжный магазин на выступление выдающегося гарвардского психиатра и антрополога Артура Клейнмана. Д-р Клейнман говорит о неравнодушии и отзывчивости (и их полном отсутствии в современной медицине) и рассказывает о своей новой книге «Soul of Care», в которой описывает личный опыт: восемь лет он ухаживал за женой, страдавшей редкой и неизлечимой разновидностью деменции. Мне понравилось его выступление, его изящные и вдумчивые ответы на вопросы.
Я покупаю его книгу и встаю в очередь за автографом. Когда я подхожу, он спрашивает, как меня зовут. Я отвечаю. Он долго смотрит на меня и пишет в моей книге следующие слова: «Ирв, вы всегда были для меня образцом заботы и участия. С благодарностью, Артур Клейнман».
Я тронут и горд. Я никогда не встречал его раньше – это я точно помню. Он упомянул, что учился в Стэнфордской медицинской школе с 1962 по 1966 год. Возможно, он был в одном из моих классов – когда он был студентом, я вел несколько психологических групп для студентов-медиков. Может быть, я напишу ему по электронной почте и спрошу.
В среду я обедаю со своим коллегой и давним другом Дэвидом Шпигелем в Стэнфордском клубе для сотрудников. Я не был там, по крайней мере, год – с тех пор, как заболела Мэрилин, – и уже забыл, как там хорошо и уютно. Сорок пять лет назад я услышал выступление Дэвида на конференции по психиатрии и был настолько впечатлен его знаниями и острым умом, что всеми силами содействовал его переводу в Стэнфордский университет. Все эти годы мы были очень близкими друзьями.
В четверг я снова обедаю в клубе – на этот раз с Дэниелом Мейсоном, молодым членом кафедры психиатрии и великолепным романистом. По ошибке я приезжаю на час раньше и захожу в книжный магазин, где с огромным удовольствием просматриваю новые книги. Я чувствую себя Рипом ван Винклем, очнувшимся после 20-летнего сна. Вечером ко мне домой заезжает наша старая подруга Мэри Фелстинер. Мы вместе ужинаем и смотрим баскетбол. Играет «Голден Стэйт Уорриорз».
В пятницу я обедаю с другим приятелем.
В субботу я иду на первое занятие в стэнфордском тренажерном зале. Вечером приезжает моя дочь Ив.
В воскресенье меня навещает сын Рид, чтобы сыграть несколько партий в шахматы.