Элирм IV

— Ты прав — усмехнулся игв — Но я не всегда был таким. Таким меня сделали. В тот роковой день, когда проникли в мой дом и вытащили Эанну из теплой постели. Беззащитную женщину, которая не понимала, что происходит. А когда поняла — было уже поздно.
— Это заметно — произнес из угла Мозес — Я о том, что таким его сделали. Помню, я где-то вычитал, что настоящие маньяки не способны на эмпатию. А у Гундахара нет-нет да случаются приступы искренней доброты. Значит, не всё потеряно. Вот только чего я по-прежнему не могу понять, так это того, каким таким образом в нём сочетаются расизм и размышления о многогранности мира? Противоречие на противоречии.
— Заткнись. Да и вообще перестань булькать, потная матка Ямарайаху. Забился трусливо в угол, вот и сиди тихо. Восстанавливай силы. А то с твоей одышкой мы вовек не доберемся до Сумеречных земель. 
— Да почему это сразу «трусливо»? Я просто выбрал место посуше. В отличие от вас. Сидите, считай, прямо в луже. Так можно и простату простудить.
— Генерал прав, надо отдохнуть. Постарайтесь поспать.
Я нацепил на запястье «Ловец Снов» и откинул голову на подушку.
 
* * *
Как и в прошлые разы, моё сознание отделилось от тела и воспарило высоко вверх, не успел я задремать.
К этому моменту друзья уже спали. За исключением Гундахара и, что удивительно, Германа.
Бедный танк лежал на боку в позе эмбриона и грустно смотрел в пустоту, изредка переворачиваясь на ту или иную сторону. Видимо, бесконечная нервотрепка одарила его глубокой бессонницей. И это плохо. В нашем отряде он был вторым по силе воином и первым по показателю выносливости. А значит, именно от него во многом зависел исход любого сражения.
«Надо бы что-то придумать» — подумал я — «Быть может, стоит соорудить носилки, дать ему «Молот Товарища» под видом обычного напитка и позволить хорошенечко выспаться по дороге. Иначе станет вялым, как те бойцы Небесного Доминиона, что преследовали нас в Натолисе».
Герман прав. Наученные горьким опытом враги начали использовать стратегию Гундахара против нас.
Мы были измотаны. Злые, уставшие, неспособные ясно мыслить. А это уже, считай, залог поражения. Оказавшись в бою, мы будем ошибаться, промахиваться, падать. В то время как противники будут двигаться на нас несокрушимым строем, полные здоровья и жажды отмщения.
Хотя, есть у меня при себе один запасной козырь, которым я планировал воспользоваться исключительно в случае крайней необходимости — уникальная способность «Зов Заранды». Честно говоря, я не хотел её применять лишь потому, что в описании заклинания черным по белому было написано, что я не должен подвергать зверей неоправданному риску. Но если до этого дойдет, то я нашлю на армию Доминиона десять проклятий Египта. Ядовитых змей, насекомых, лягушек и всех остальных, кто смогут откликнуться на мой зов. Пускай деревья выделяют хинин, мускарин и кураре. Пускай гады и пресмыкающиеся жалят врагов гематическими и нейротоксическими ядами. Я натравлю на них всех до единого. Каждого, до кого смогу дотянуться. И пускай Заранда накажет меня за это и лишит способности — плевать. Я покажу врагам, что такое стихиалии в гневе.
Хрусть!
Я резко отвлекся от размышлений и сконцентрировал внимание на источнике звука.
Неподалеку от входа в пещеру хрустнула ветка, что могло означать лишь одно — к нам пожаловали незваные гости.
— Тревога!
Пробудившись за долю секунды, я резко вскочил на ноги и бросился наружу. Остальные за мной.
Странно, но так глупо спалившийся лазутчик оказался один. Да и одет он был явно не по погоде. Штаны, рубашка, тапки и всё. Больше ничего. За исключением повязанного вокруг шеи белоснежного платка.
Полагаю, что у всех народов и культур этот знак был косвенным указанием на то, что человек пришел с миром, однако даже это не уберегло незнакомца от грубости Гундахара. Старый игв мгновенно скрутил человека в бараний рог и бросил на землю, наступив ему на горло коленом.
— Ты кто такой?! Чего надо?!
— Спокойно, спокойно… — тяжело прохрипел парламентер — Я пришел поговорить, только и всего. Пожалуйста, ослабь хватку… Мне нечем дышать.
— Как только расскажешь, где прячутся остальные! — генерал материализовал в руке слиток божественной стали — Горло он не перережет, но вот черепушку пробьет без проблем. Говори! И только попробуй соврать! 
— Я один… Это правда…
Я вопросительно посмотрел на Гундахара.
— Не врет — ответил тот.
— Зачем ты пришел? — обратился я к человеку.
— Поговорить с вами, господин Эо.
— Да? Тогда представься. Кто ты такой? И почему я не вижу твоего имени?
— Меня зовут Нимус — прохрипел мужчина, ощупывая травмированное горло — Отсутствие имени — стандартная опция для всех, у кого установлен легендарный «Глаз Одина». Но конкретно сейчас это не имеет значения.
— Чего ты хочешь?
— Я пришел сюда, чтобы вас предупредить.
— О чем?
Парламентер кое-как приподнялся, прислонившись спиною к поваленному дереву.
— О том, что ровно через сутки вы умрете, господин Эо.
— Да неужели? — удивился я — Мило. Правда, со стороны Небесного Доминиона это выглядит чересчур самонадеянно. Особенно в свете последних событий.
— Вам стоит бояться не Небесного Доминиона — покачал головой Нимус — А того, кто тайно следовал за вами с тех самых пор, как вы покинули ангар Аполло Кэрту.
— Инквизитора… — догадался я.
— Да. И даже сейчас его «Каратель» находится прямо над вами. Хоть вы этого и не замечаете — мужчина кивнул в сторону нависшего грозового облака — Мы всю дорогу летели рядом, но в бой не вступали.
— Что ж, это интересно — я отошел назад — Вот только я не понимаю, по какой причине ты вдруг решился пойти на предательство? И почему господин Стракер так уверен в своих силах?
— Потому что без моей помощи вам от него не уйти.
— Он настолько искусный воин?
— Нет. Дело не в этом. А в том, что он обладает на редкость уникальным классом и крайне специфическим набором способностей, которые фанатично прокачивал долгие годы. «Удушение», «Динамопатия», «Паразитизм», «Брадикардия», «Внушение боли», «Биовампиризм». От этих заклинаний практически не существует защиты. Поэтому стоит ему подобраться к вам ближе, то вы и не заметите, как ловушка захлопнется. Он высосет из вас все силы, а затем превратит в послушную куклу, что сама взойдет на эшафот и с улыбкой подставит палачу шею.
— Ясно. Но ты так и не ответил на мой первый вопрос. Почему ты решил нам помочь?
— Потому что Инквизитор сотворил кое-что очень плохое. То, что я никогда ему не прощу.