Элирм IV

— Это не правда. Пройдемся? — Эрдамон оперся на руку сына и медленно зашагал в сторону мегалита — Есть битвы, которыми эльф себя мерит. Есть битвы, которые отнимают у него больше, чем вернет победа. Вопрос состоит лишь в том, насколько ты силён духом и телом, чтобы из раза в раз терпеть поражение и падать, но при этом неизменно подниматься вновь. Поверь, я тоже проигрывал. Причем гораздо больше, чем ты.
Фройлин задумался.
— Видишь ли — продолжил граф — В силу нашего положения, ты вырос с клеймом того, против кого выступать опасно. И потому доселе ты ни разу не встречал подлинного противника. Бесстрашного, жестокого, кровожадного. Того, кого не испугает твой статус. Отчасти, в этом есть и моя вина.
— И что мне делать?
— Бороться. Превозмогать. Восстановить честь и достоинство. Вновь обрести утраченное и вернуть зло врагам в десятикратном размере. Это уникальный опыт. Справишься — станешь истинным лидером.
— Честь и достоинство… — повторил паладин — Все на Эль-Лире видели мой позор…
— Злые языки замолчат. Тебе не стоит сейчас думать об этом.
— Замолчат ли?
Эрдамон остановился и взглянул сыну прямо в глаза.
— Твой дед и прадед тоже были знакомы с Гундахаром. Так и скажи мне, кто сейчас помнит об этом?
— Правда? — Фройлин почувствовал некоторое воодушевление. Даже помойка вокруг перестала вызывать у него отвращение.
— Память «людей» коротка. Дай им то, что позволит сместить фокус внимания. Добейся триумфа, и они снова начнут тобой восторгаться. А то поражение покажется им грязной сплетней. Уничтожь своих врагов. Всех, кроме одного.
— Кого?
— Человека по имени Мозес Дос. Небесному Доминиону нужен этот монах, что в силах исцелять смертельные раны. Именно благодаря ему Эо О’Вайоми по-прежнему жив.
— Эо О’Вайоми — мрачно повторил эльф — Иногда мне кажется, что не стоило насмехаться над ними. Тогда на улице Кланов.
— А вот об этом даже думать не смей — возразил отец — Ты всё правильно сделал. «Двадцать первые» должны знать своё место. Как впрочем, и остальные. Уверен, очень скоро мир в этом убедится.
— Синклит принял декреталий?
— Разумеется. Как и примет тот, что будет позднее. Поэтому еще три-четыре месяца, и мы полностью очистим столицу. Затем возьмемся за остальных. Я уже отдал приказ о постройке «ферм».
— А с этими что будет? — Белар младший указал на зависшие на орбите космические корабли.
— Скажем так, в скором времени мы сможем любоваться ночным небом, не испытывая при этом гнетущего дискомфорта.
— Наконец-то — улыбнулся Фройлин.
— Да. К слову, после завершения миссии советую тебе поскорее избавиться от Райза. Ты правильно сделал, что позволил людям охотиться друг на друга, но у многих это соседство вызывает вопросы.
— Я подумал, что это может сыграть клану на руку. «Держи друзей рядом, а врагов еще ближе» — не этому ли ты меня учил? Пускай «двадцать первые» проникнутся к Небесному Доминиону доверием. Они и не заметят, как попадутся в ловушку.
— Молодец — Эрдамон широко улыбнулся и похлопал Фройлина по плечу — Весь в отца. Да, ты прав. Пускай остаются.
— Повелитель — сбоку подошел помощник — Господин Стракер прибыл. Требует аудиенции.
Граф недовольно поморщился.
— Сын, я должен идти. Инквизитор не любит, когда его заставляют ждать. Увидимся позже.
 
* * *
— А-а-а, Эрдамон — улыбнулся Инквизитор — Сколько веков мы не виделись? Три-четыре?
— Около того.
Белар пересек богато украшенную комнату шатра и устало опустился в рабочее кресло. Перед ним стоял человек. Щуплый, низкорослый, неопрятный. Да и в целом не вызывающий ничего, кроме странного коктейля из чувства безысходности, иррациональной тревоги и брезгливого отвращения. Одни бы сказали, что он напоминает мелкого чиновника или среднестатистическую канцелярскую крысу. Другие бы отметили, что он похож на обиженного жизнью учителя-педофила, что стоя перед детьми, играет в «бильярд» через дырку в кармане. Однако лишь безумный глупец осмелился бы произнести это вслух. Инквизитор был виртуозом по части своего ремесла.
— Чем обязан столь раннему визиту, господин Стракер?
— А то ты не знаешь — ухмыльнулся тот — Честно говоря, я был искренне удивлен, когда узнал, что вы устроили вечеринку, на которую меня отчего-то не пригласили.
— А разве я должен был?
Инквизитор опустился в кресло напротив и принялся поглаживать бархатную обивку двумя пальцами. Так, как если бы на месте подлокотника была женская промежность.
— Нет. Но содействие приветствуется.
Эрдамон смотрел оппоненту четко в переносицу, но при этом не мог упустить из виду гадкие поглаживания. Хорошее кресло, дорогое. Жаль, что теперь его придется сжечь.
Пауза затянулась.
Внутри шатра был активирован полог тишины. Изнутри и снаружи не доносилось ни звука, и лишь грязные ногти карябали по обивке, что сильно действовало Белару на нервы.
— Чего ты хочешь?
— Я? Ничего — улыбнулся Инквизитор — Я пришел сказать, что приговор будет приведен в исполнение. Эо О’Вайоми и его люди будут уничтожены через семьдесят два часа. Мною лично. Впрочем, как и всегда. Поэтому тебе и твоим людям отныне не обязательно попусту тратить своё бесценное время и ресурсы.
Стракер продолжал поглаживать подлокотник. Теперь его пальцы двигались по кругу.
— Я бы хотел, чтобы Небесный Доминион довел начатое до конца. Точнее — мой сын.
— Знаю. Но меня не особо волнует честь и достоинство господина Фройлина. Мало ли сколько бедняг пострадало от рук Гундахара? К тому же безупречная репутация стоила мне большого труда. Сто процентов приведенных в исполнение приговоров, представляешь? Думаю, добровольно портить себе такую статистику было бы крайне обидно.
— Повторяю вопрос: чего ты хочешь? Место в очереди на Жнеца?
Оппонент закусил губу и принялся теребить подлокотник активнее.
— Господин Белар, как вы можете обещать то, над чем сами не властны? Мы оба знаем, что даже для богов это лотерея. Да и когда оно будет? Поэтому я предпочитаю оставаться реалистом. Надеяться на счастливый случай — плохая стратегия.
— И тем не менее?
— Не так давно мои пташки напели, что по всему Эль-Лиру готовятся специальные «фермы». И почему-то сердце подсказывает, что туда отправятся не только «двадцать первые», но и все те кто, так или иначе, насолил Пантеону, империи и Небесному Доминиону.
Эрдамон не ответил. Информация о «фермах» была строго засекречена.
— Следовательно, по моим скромным оценкам, только за первый год в ваших лагерях соберутся от двух до десяти миллионов существ. Чей ресурс, при нормированном потреблении, можно использовать до бесконечности. Умерщвлять, прокачивать, а затем снова умерщвлять. Плюс задействовать в качестве бесплатной рабочей силы. Рудники, верфи, раскопки, лесопилки и прочее. В связи с чем возникает вопрос: какой смысл уповать на щедрость Системы и лететь на другую планету, когда можно взять дело в свои руки?