Дракон вредный, подвид мстительный

Ведь не шутка: пятьсот лет дракону, а он по-прежнему в здравом уме и в великолепной форме. Хипп учит боевым искусствам как никто другой.
После Хиппа к кафедре вышел магистр Острис. Он традиционно курирует первокурсников, помогает юным птенчикам не растерять пёрышки и превратиться в истинных орлов.
Во времена моего обучения Острис тоже преподавал, и его речь не менялась от года к году. Вот и сегодня она была обычной, и я поморщился, ибо Острис, словно гвоздь, вколачивал в голову новобранцев следующую мысль:
— Вы поступили. Вы прошли отбор. Вы — герои! Так вот, запомните: это с отбора вылететь легко, а из этих стен — нет. Я хочу, чтобы каждый из вас понял: мы идём до конца! До первого воинского звания и обретения дракона! Любого, кто не будет учиться, я лично порву на куски!
Кадеты впечатлились, а я кашлянул неодобрительно.
Острис, с одной стороны, сказал всё верно, а с другой — можно не обобщать?
Впрочем, не суть. Пусть леди тоже послушают, в их мозгах вряд ли что-то отложится. Верю, что они не так глупы, как мне хочется, но наши науки всё равно не освоят. Жестоко вселять в них лишнюю веру в себя.
Потом был обед, рабочее совещание, разбор корреспонденции и ужин в преподавательской столовой.
После ужина я поднялся в директорскую башню, открыл один из тайников и вытащил поразительный по своим свойствам артефакт. Карта. После произнесения короткого заклинания-ключа на ней отобразилась вся подведомственная школе территория. Скалы, плато, переходы, лес, даже море были объёмными. Однако уникальность артефакта заключалась в другом.
Он демонстрировал колебания магического поля, если таковые имелись, и дырки в защите. То есть, в случае если где-то произошёл нелегальный переход на нашу закрытую вообще-то территорию, на карте оставался след.
Рагар убил несколько месяцев на создание этой штуки, а причиной стараний было одно проникновение в обход школьной защиты. Защиты, которая, между прочим, считалась идеальной. Лучшей их всех.
Кузен утверждал, что умельцев, способных её обойти раз-два и обчёлся, и что новых проникновений вроде не планируется, но приказал сохранять бдительность.
Так как сегодня я частично отключал защиту, следовало проверить. Вот я и активировал карту. Правда, первым делом, вместо поиска следов вероятного взлома, уставился на скалу, под которой находился лабиринт.
Поле вокруг неё было сильным, очень неспокойным, и Рагар, когда я, улучив момент, указал на гору, сказал, что с ней всегда так.
Дальнейшие аккуратные расспросы показали — про монументальное строение, оставленное прошлой цивилизацией, принц не знает. Я не стал ставить его в известность. Нужны же и мне какие-то заслуги на этом посту, верно? Какие-то открытия, подвиги, что-то кроме первого — и надеюсь последнего! — набора девиц?
Изучив магическое поле горы, я обратил внимание на остальную местность, а потом явился Форгин, которого не было на ужине и который вызвался сходить за Августой.
— Ну как? — кивнул толстяку я. — Оценила? Домой уже просится?
— Нет. — Ответ, который заставил меня погрустнеть.
Впрочем, тут Форгин хмыкнул и сообщил:
— Но не волнуйся, скоро отчислим по неуспеваемости.
Я посмотрел вопросительно.
— Леди Августа тупая? И как ты это вычислил?
— Вертихвостка она, — прозвучала другая, отличная от моей версия. — И быстро скатится на «неуды» со своей любовью.
Я замер. Мне послышалось?
— Что ты сказал?
Форгин объяснил:
— Леди Августа завела себе ухажёра.
Заявление было до странного неприятным. Какой ещё ухажёр? Она должна грустить, плакать, называть меня мужланом и просить отпустить её подобру-поздорову. Горевать, а не думать о романтической ерунде.
Да и когда успела вообще?
— Ну и кто он?
Собеседник помолчал прежде чем ответить:
— Рыжий такой. Йерс.
О ком речь я понял сразу. Второкурсник, которого я посылал проводить леди к месту несения ею караульной службы.
— Лорд Эрвин? — внезапно позвал Форгин. — Всё в порядке?
Я понял, что меня сейчас немного перекосило.
— Отлично, — ответил, возвращая себе нормальное выражение лица. — Просто рыжих не люблю.
Открытие было внезапным, но очень чётким. Ведь правда — всю мою жизнь мне именно рыжие вредят. С самого детства. И все крупные подставы делали именно они, а я почему-то не замечал. До этого момента.
— Хм… — Форгин посмотрел странно.
Потом вздохнул и перевёл взгляд на расстеленную на столе для совещаний карту. Подчинённый был в курсе и спросил:
— Ну как?
— Всё хорошо, — ответил я.
Мы обсудили ещё несколько моментов, и толстяк кабинет покинул. Я вновь остался один и уже собирался свернуть артефакт, когда на одном из участков вспыхнул странный огонёк.
Вспыхнул и погас. Это было возмущение магического поля. Всплеск. На прорыв защиты не похоже, скорее нетипичный, странный и, кажется, природный выброс. Я замер и стал вглядываться в карту. Спустя какое-то время всплеск повторился, и пусть ничего опасного я в нём не увидел, всё-таки отправился туда.
Телепортировался на далёкую скалу и замер, вдыхая колючий морской воздух. Раскрылся навстречу магии, но ничего, тишина.
Я тихо выругался и, осмотревшись ещё раз, телепортировался обратно.
А может всплеска и не было? Может это сама карта сбоит?
 
 
Августа
В столовую я пришла под самый конец ужина, когда большинство кадетов уже поели. Девчонки тоже закончили — как раз сдавали подносы и поджидали друг друга, чтобы уходить. Увидав меня, все пятеро неодобрительно поморщили носы, а леди Миоль ещё и скривилась.
В итоге моя попытка помахать им рукой трансформировалась в ловлю непослушного локона и заправление его за ухо. Впрочем, когда девчонки проплывали мимо, я всё-таки сказала:
— Привет.
— Угу, — буркнула леди Дорина, и всё, они ушли.
В зале оставалась пара десятков парней, но на меня они тоже не смотрели. Все были заняты своими делами и разговорами, знакомиться никто не рвался, и ужинала я одна.
Ну а после еды — обратно в наши комнаты, как на плаху. Я чуяла, что теперь-то стычки не избежать, и оказалась права.
Начать с того, что меня ждали. Дорина, Миоль, Валетта, Пенелопа и Флавия сидели в гостиной, на большом новеньком диване и смотрели недобро.
Едва я переступила порог, атмосфера в гостиной стала ну очень неприятной, словно грозовая туча под потолком повисла.
Я не растерялась, но внутренне сжалась и остановилась у самой двери. Закрыла её, вздохнула, опять повернулась к девчонкам, и… Тишина.