Порочная игра
– Чехова и Аникеева! - прикрикнул Хлыстов, когда наш разговор затянулся. – Вы там звезду поймали? С чего вдруг решили, что можно языками своими чесать на лекции?
– Глеб Георгиевич, не кипятитесь так. Ваше сердечко не железное, - снисходительно огрызнулась я, поймав его грозный взгляд. Не думал, что я опять позволю себе говорить подобное в его адрес?
– Аникеева, ну ладно Чехова, но ты-то куда? Хронически на чемоданах сидишь, в ожидании пинка под зад, и даже не пытаешься стараться?
– А кто, простите, сейчас меня учит правилам хорошего тона? - продолжила я разогревать наш конфликт. – Быдло и хам, который никого ни во что не ставит?
– Катя, не умничай, вылетишь, как пробка из задницы, и ректор не отмажет, - очень уместно было сейчас приплести свою ревность. Но в этом, наверное, уже моя вина.
– Вы не всемогущий, Глеб Георгич, - скучающе протянула я. Казалось, что Глеба сейчас разорвёт от моего хамства и спокойствия. Алиса же отдергивала меня изо всех сил, пытаясь уберечь от очередных глупостей. – Вы даже не умеете вежливо обходиться с людьми.
– Просто кто-то не умеет себя достойно вести.
– А я не говорю про поступки и трезвость ума. Вы просто не умеете быть вежливым и тактичным, даже, если все кругом будут вести себя правильно, вы всё равно будете плевать своим ядом на всех. Вам не дано... Даже если постараетесь, даже сыграть не сможете, - рассуждала я, и понимала, что неожиданно для себя снова провоцирую наш спор.
– В чём ставка? - с азартом выпалил Хлыстов, не удержавшись. Я почему-то сразу смогла придумать, чего именно потребую от него.
– Вы в течение недели ходите хвостиком за ректором, держите ему дверь, занимаете очередь в буфете, поёте дифирамбы. В общем, становитесь ему лучшим другом. Вы выиграли – я едва набросив халат, и больше ничего, кричу на весь университет, как я вас обожаю. Если нет – то же самое делаете вы, разумеется, выкрикивая слова любви ко мне, - я знала, что Глеб проиграет, и ему придётся при всех признаться мне в любви. В шутку. Но если он это скажет... Я смогу понять по его интонации, любит ли он ещё меня. Единственное, что после такого спора, мы можем вылететь оба или же кто-то один из нас.
– Можешь потихоньку начинать раздеваться, - ухмыльнулся Глеб, и после такого казалось, что уже каждый мог догадаться о нашей связи.
В конце пары, я заметила, что Глеб как-то странно посмотрел на меня. Украдкой, взволнованно, и совсем не строго. Я знала этот взгляд. Так он намекал мне, что хочет уединиться, и после пары мы обычно оказывались в подсобке без нижнего белья. Неужели и сейчас Глеб намекает на это? Как только прозвенел звонок, Хлыстов попрощался и постарался побыстрее удрать из аудитории... Так же, как и раньше. Я собрала вещи, и пока Алиса болтала с кем-то другим и не смотрела на меня, ускользнула следом за Глебом. Помчалась по коридору. Остановилась возле знакомой неприметной дверки и повернув ручку, обнаружила, что там открыто. Явно не удивлённый моему появлению Хлыстов, курил, выпуская дым в и без того душное помещение, сидя на краешке стола. Я закрыла дверь и молча посмотрела на него, не решаясь приблизиться.
– И зачем ты это устроила? - отрешённо спросил Глеб.
– Ты первый начал, - пробубнила я, будто хейтер из интернета, который боится повстречать в реальности того, кого нестрашно оскорблять в сети. Без благодарной публики, в виде моих одногруппников, я не такая смелая с Хлыстовым. Особенно сейчас.
– А как догадалась, что жду тебя?
– Просто поняла, - пожала я плечами. Это сложно было объяснить словами.
– Прости меня, - неожиданно выдал он. Что происходит? Его будто невозможно разочаровать.
– За что? - я почувствовала, как от нервов начали дрожать пальцы. Во рту пересохло.
– За то, что выставил тебя в прошлый раз. Лучше бы я сделал выводы, что нужен тебе, и должен помочь, иначе ты бы не пришла, - я никогда бы не подумала, что Глеб настолько переживает. Зачем ему это? Мне было сложно понять, чем я так его покорила. – Но решил проучить тебя. Хоть и хотел поступить совсем по-другому.
– Что ты хотел сделать на самом деле? - тихо спросила я, подошла к нему и расстегнула халат, предвкушая наши объятия. Хлыстов рассмотрел меня, устало улыбнулся и потушил сигарету о столешницу.
– Хотел спросить, любила ли ты меня? Но понял, что правду я всё равно не узнаю, - говорил Глеб, просовывая ладони под мою футболку, не прерывая зрительного контакта. От его долгожданных прикосновений из меня вырвался стон. Неожиданно громкий. – Снежинка, что ты натворила?..
Глеб резко поднялся, подхватил меня на руки и усадил на стол, отталкивая немного назад. Он задрал мою футболку вместе с лифчиком, и припал губами к груди, затем к животу, напоминая, как мне было хорошо с ним. Я выгнулась в пояснице. Как я скучала по этому. Обхватила Глеба ногами, зарываясь пальцами в волосы, и чуть не плакала от счастья только потому, что мне повезло снова пережить это. Пускай, он потом снова отвергнет меня, но сейчас я была безумно счастлива.
– Дурочка... Как же мне тебя не хватало, - протянул Хлыстов и впился в мои губы, собственнически раздвинув их языком, и придерживая меня за голову, будто я вырывалась.
– Как интересно, - раздалось позади нас.
Глеб прикрыл меня собой, и я поправила футболку, испуганно глядя на возникшего в нашем секретном местечке ректора. Это было очень странно. Я не закрыла дверь или у него был ключ? Совсем не помню... Такое впечатление, что Ильин специально следил за нами или же ему кто-то стучал на нас, иначе как объяснить, что такой занятой человек всё время оказывался рядом и ловил нас в неудачный момент. Ильин был заинтересован в том, чтобы подловить Хлыстова?
– Глеб Георгиевич, похоже прошлый опыт вас ничему не научил, раз решили угробить свою преподавательскую карьеру, - порицательно произнёс ректор, и меня это выбесило. На месте Хлыстова я бы уже послала Ильина на хер, учитывая, сколько у него самого было "прошлого опыта". Главное удержаться и не спросить, действительно ли у него судорога ногу хватает во время оргазма.
– И как это связано? - я спрыгнула со стола, и вылезла из-за Глеба с вызовом глянув на ректора. Хлыстов успокаивающе взял меня за руку.
– Аникеева, вы бы не лезли, если хотите доучиться свои несчастные два курса.