Барбарелла, или Флорентийская история

— И как ты заработаешь? — не поняла Кьяра.
— Как-как, буду за денежку продолжение писать! А люди подсядут и денежку будут мне переводить! Я на самом деле на романе вот про них, — Мауро кивнул на танцующих многочисленных Донати, — неплохо раскрутился!
— Да, роман классный, мне понравился, и Франческе тоже, — подтвердила Кьяра. — А донна Элоиза сказала как-то мутно, я не поняла, понравилось или нет. Но она подтвердила, что у тебя легкий стиль и хорошая грамотная речь. А в наше время это дорогого стоит. Так что ты молодец, на самом-то деле.
— А отец Варфоломей сказал, что лучше бы я монографию написал, — вздохнул Мауро.
— А ты что от него хотел? — рассмеялась Кьяра. — Он не любит развлекательную литературу. Он в обычной жизни романов не читает, это тут по делу пришлось. Скажи, а ты танцевать умеешь?
— Вот ещё, — фыркнул Мауро. — Делать мне больше нечего!
И сразу же отошёл.
А Кьяра и Донателло переглянулись и рассмеялись.
    
21. Музейный детектив
Мауро Кристофори родился в такой семье, где родители возлагают на детей большие надежды. Отец в юности не смог выучиться ни на художника, ни на искусствоведа, и отправил заниматься живописью всех четверых своих детей.
Мауро был третьим по счёту и самым, пожалуй, успешным. В отличие от братьев, он не бунтовал. То есть — не бунтовал открыто. Но ему случалось пропускать занятия — осторожно, придумывая такие оправдания, которые никогда нельзя было проверить. Также и дома — чем давать сдачи тому, кто старше и сильнее, можно ведь поставить его бутылку с растворителем так, что кто-нибудь из их домашних или собака непременно пробежит мимо, и непременно опрокинет бутылку в ботинки обидчику. Или сквозняком случайно откроет окно и перевернет мольберт. Да мало ли можно сделать, умеючи-то, когда с детства живёшь в большой и дружной семье?
Эти навыки весьма пригодились Мауро в годы учёбы во Флорентийском университете. Ему удавалось лавировать между разными силами, договориться со всеми и стать другом всем нужным людям. И даже если он не всегда всё делал идеально — находилось, кому замолвить за него словечко. В итоге он успешно защитил диплом по искусствоведению.
С дипломом в кармане уже можно было искать работу. Хотелось найти место непыльное, ненапряжное и приятное. Хорошо бы — тихий спокойный музей, со стабильной коллекцией и раз и навсегда решенными вопросами об авторстве и атрибуции живописных полотен. Чтобы, скажем так, работа не отнимала всё возможное время. Потому, что заниматься ею всю жизнь Мауро не собирался.
У человека должна быть мечта. Ну никак человеку без мечты, вот совсем. У Мауро была странная мечта — он хотел послать к чёрту всю живопись скопом, жить далеко на берегу моря и писать детективные романы. Популярным писателям за книгу или за сценарий фильма платили больше, чем эксперту за заключение. Но чтобы тебя издали, нужно писать! Предлагать свои книги издательствам, участвовать в литературных конкурсах и прочем таком же. Он даже разместил в сети несколько рассказов, под псевдонимом, конечно, потому что Мауро Кристофори — эксперт, это понятно, это уже немного имя, а Мауро Кристофори — писатель — отца удар хватит на месте, а друзья будут ржать и крутить пальцем у виска, и это в лучшем случае. Поэтому писателя будут звать Пьетро Фортунато.
Положим, от родителей он съехал и заглядывал домой только по праздникам. Но время и силы для мечты следовало копить и беречь.
Работу Мауро нашёл по рекомендации одного из университетских преподавателей. Вилле Донати требовался эксперт-искусствовед. Это был отличный вариант, более того, там работал фантастический хранитель живописи — старик Роберто Казолари. Мауро быстро понял, что перед Казолари нет нужды задирать нос и казаться умнее, чем ты есть — он видел всех насквозь и много, реально много знал про местные картины и их особенности. Что за кубок Боттичелли дал в руки Алессандро Медичи? А это, знаете ли, ранний Бенвенуто Челлини, вон он стоит, в витрине, кубок-то. Почему кажется, что платье Лоренцы Медичи, дочки Алессандро, сменило цвет? А это краска такая, не слышал? Зачем у венецианки на коленях морская каракатица? А про неё целую легенду рассказывают, слышал?
Не видел, не слышал, не сталкивался. В университете не рассказывали. Поэтому Мауро слушал Казолари и мотал на ус. Пригодится!
Казолари был отличным источником разных историй, и Мауро сам не заметил, как стал использовать их в своём творчестве. Никакая фантазия не сравнится с реальностью, если эту реальность хорошо знать. Более того, старик ещё и рекомендовал книжки всякие, которые оказалось интересно читать! За два года работы на вилле Донати Мауро узнал о живописи столько, сколько не знал до того никогда. А его исторический мистический детектив, в центре сюжета которого оказалось исследование старого сундука из музейных фондов (кто бы мог подумать, ага) победил в сетевом конкурсе и принёс автору славу и денежную премию.
Тот же Казолари где-то даже нашёл желающих снимать сериал про семейство Донати, и можно было узнать, не нужен ли им сценарист, знающий, так сказать, фактический материал — и Мауро уже об этом подумывал.
А потом старик Казолари помер. Пришёл с работы домой — и помер. Как чувствовал — обошёл все залы напоследок, словно прощался. Ну так и лет ему, конечно, было за девяносто, но всё равно — как теперь дальше-то?
Дальше оказалось непросто. На должность хранителя коллекции взяли молодую амбициозную англичанку Анжелику Райт. Перфекционистку, аккуратистку, особу необыкновенно правильную и занудную. Она не успела ещё фонды толком изучить, как уже принялась указывать всем вокруг, как жить и работать. И это плохо, и здесь некомпетентность, и вот тут ещё не сделали, и так без конца. Сама она как-то умудрялась работать так, что придраться было не к чему.
И наплевать бы на эту Райт, но их столкнул случай.
Сначала он сам сглупил и взял большой кредит на путешествие. Понадеялся, что найдёт левых заказов на экспертизу — обычно же находил. И путешествие-то получилось отличное — аж в Южную Америку! Но осенью по возвращению все левые заказы как отрезало, а платить нужно было строго по графику. Зарплаты отчаянно не хватало.
Мауро ткнулся было к родителям, но получил ожидаемую отповедь — мол, раньше нужно было думать. Попробовал перезанять у друзей — в итоге теперь ещё и друзьям оказался должен.
И тут вдруг эта самая Райт предлагает написать заключение. Да не как-нибудь, а левым образом за хорошие деньги. За очень хорошие. И кредит закрыть, и друзьям вернуть. А всего-то описать барышню, которую недавно привезли и которая в мастерской реставраторов пока лежит, ибо нуждается в очистке и не только в очистке, наверное.
Написать, а потом ещё рассказать всё какой-то любопытствующей тётке из Штатов — чёрт знает эту тётку, зачем ей вдруг живопись начала семнадцатого века сдалась.
Но он сказал — деньги вперёд. Кто её знает, эту Райт, что ещё она выдумает?
Райт не моргнула и деньги перевела.