Тихоня для шалопая

— Почему сразу не ушла, Лера?
— Потому что он… он был так нежен и ласков, что я не смогла. Не смогла я ему сказать, что не хочу с ним встречаться. Потому что я люблю его.
— Любишь? — я обожгла пальцы, наливая воду в чашку.
— Любила, — поспешила исправиться Лера.
— А ещё он был впервые очень нежным и ласковым со мной. Заботливым. Устроил романтический ужин, кольцо подарил. Я себя чувствовала такой счастливой, как никогда раньше. А потом это повторилось снова. Он опять меня придушил. Только на этот раз не извинялся. Сказал, чтобы я его поблагодарила за то, что жива осталась. А когда я истерику устроила, он мне пощёчину дал, губу разбил.
— Вот сволочь! — сжимаю кулаки. Как я сразу не разглядела, что Серёжа такой урод?
— Я от него съехала к маме на следующий день.
— Вы с ним вместе жили? И как долго? — обида кольнула грудь.
 
— Да. Катюша, я понимаю, что это… Кать, я влюбилась в него сразу, как увидела. Я когда увидела его, сразу же забыла о Сене. О своей наивной детской влюблённости. Тут всё было по-серьёзному. По-взрослому.
Лучше бы не забывала ты Сеню. Хороший и заботливый парень, который никогда бы на тебя руку не поднял.
— А мне сказать? Нет? Или нужно было провернуть всю эту хренотень с таблетками, чтобы втереться в его доверие? — стискиваю зубы.
— Кать, ты не понимаешь…
— Да! Не понимаю! — вспылила я, не имея больше сил держать в себе обиду на неё. — Не понимаю, Лера, и никогда в жизни не смогу понять. Да, мы с тобой перестали общаться, потому что твои интересы стали совершенно иными. Ты с чего-то решила, что я должна учиться за тебя, пока ты отрываешься в клубах. Я закрыла на это глаза. Молча проглотила обиду. Но потом ты снова втираешься мне в доверие. Мне вновь кажется, что у нас отношения, как в школе. И я верю тебе. А всё оказывается ложью. Плевать, что ты спала с моим парнем за спиной. Бывает. Ладно, ты в него влюбилась. Но то, что ты подсыпала что-то в стакан, даже не зная толком что, это ничем не оправдать. Даже не знаю, стоит ли упоминать, что зная, что я хочу лишиться невинности с любимым мужчиной, ты согласилась снять это на камеру и слить в интернет?
— Боже, — руками закрывает лицо. — Катюша, я знаю, что мне нет оправдания. И я даже не буду ничего пытаться тебе объяснить. Просто знай, что я сожалею обо всём. Но когда ты влюблён в кого-то без памяти, то ты теряешь голову.
Качаю головой. Мне не понять. Сложно понять человека, у которого другие убеждения и взгляды на жизнь. Как бы сильно я не любила Гришу, я бы никогда в жизни не совершила такую подлость. Ни за что в жизни не стала бы подставлять другого человека. И уж тем более подсыпать какую-то гадость ему в напиток.
— Ладно, допустим, — отворачиваюсь. — Так что случилось всё же у тебя?
— В общем, я жила у мамы. Серёжа меня нашёл. Я ушла в магазин, а он сидит на кухне и с мамой разговаривает. Серёжа умеет очаровывать, ты же знаешь. И мама была им очарована. Убедил, что мы просто поссорились. Снова попросил у меня прощения, убедил, что всё было ошибкой. Поклялся, что такого больше не случится. И я, дура такая, поверила ему. Вернулась с ним на съёмную квартиру. И там… там он…
Руки Леры начинают дрожать. Девушка всхлипывает. Подхожу к ней и сажусь рядом, крепко обнимая. Прижимая её голову к своей груди.
— Он связал меня. Привязал к кровати. И взял на сухую. В попу.
— Что? — я ахаю.
— Разорвал меня. Бил по лицу. Душил. Я думала, что всё, умру. Он меня не отвязывал от кровати неделю. Кормил раз в день. Ходит заставлял в утку. И всё это время, по несколько раз в день насильничал.
Мне становится плохо. Тошнота подкатывает к горлу и мне кажется, что меня сейчас вырвет.
— И как ты… как ты смогла вырваться?
— Он ушёл надолго. Я сумела развязать верёвки и убежать. Сразу пошла к участковому. У меня сняли побои. Знаю, что его арестовали.
— А суд будет?
— Да, — быстрый ответ, и девушка отводит глаза.
— Когда?
— Ммм… через неделю. Ой, а это мне чай? — пальцем указывает на чашку.
Хмурюсь, потому что мне кажется, что Лера переводит тему. Быть может, я уже себя накручиваю? Не станет же она врать мне о таком?
— Да, пей на здоровье, — ставлю чашку на стол перед ней.
— Спасибо, — охватывает чашку руками и делает глоток. — А у тебя как дела? Всё хорошо?
— Вроде бы, — дергаю плечом.
— Что с отношениями? Встретила кого-нибудь?
— Извини, но с тобой этого обсуждать я не хочу, — улыбаюсь извиняюще.
— А мама как? Вылечилась? — вижу, что ей обидно.
— Мама умерла.
— О Боже. Мне так жаль. Но как же так? — стандартная фраза, которую я слышу постоянно, когда вынуждена сообщать эту новость. Зубы сводит.
— Рак мозга не всегда удаётся побороть, — кусаю щёки изнутри, сдерживая слёзы. — Подсознательно я это понимала, хоть и гнала от себя эти мысли.
— Мне так жаль, — качает головой.
Беру пустую чашку и иду в раковине, чтобы чем-то заняться и спрятать свои слёзы от Леры.
— Ещё хочешь чай?
— Нет. Спасибо. Слушай, я сейчас своим телефоном не пользуюсь, его Серёжа разбил, и он в ремонте. Можно я с твоего позвоню маме?
— Да, конечно. На подоконнике лежит. Он без пароля.
— Спасибо, — девушка берёт телефон и уходит в ванную.
Домываю посуду, вытираю руки и сажусь за стол. В голове прокручиваю разговор с Лерой. В голове что-то не укладывается. Не могу поверить, что Серёжа настолько неуравновешен.
— Спасибо большое. От мамы привет, — улыбаюсь натянуто и киваю. — Катюша, мне уже пора бежать домой. Мама ждёт. Волнуется за меня.
— Ладно, — пожимаю плечами и с трудом сдерживаю облегчённый вздох.
Нет ничего хуже в общении, чем встретить человека, который некогда был твоим другом, с которым вы рассорились вдрызг, а сейчас вынуждены улыбаться друг другу  и искать темы для разговоров.
Я понимаю, что скучала по другой Лере, той, что осталась в моих воспоминаниях. Там мы были другими. А сейчас… сейчас я убедилась, что наши пути разошлись окончательно.
Провожаю Леру и иду в комнату к Соне. Сестренка почему-то не вышла сегодня меня встретить. Соня спит, свернувшись клубочком и укрывшись одеялом по шею. Трогаю лоб, проверяя температуру.
Сонечка говорит, что Артём не предпринимает никаких попыток приблизиться к ней. На все мои уговоры отказаться от занятий с ним, Соня махала рукой. Улыбалась ласково и обещала, что всё будет хорошо. Но моё сердце подсказывало, что что-то не так. Соня была слишком грустной последние две недели. И я видела её красные глаза. Хоть она и говорила, что это всё из-за болезни, я ей не верила. Я была уверена, что это всё из-за Артёма.