Тихоня для шалопая

Когда передо мной появляется Бэмби, раскинув руки в стороны, думаю, что брежу. Крыша поехала. Девчонка уже везде мерещится.
Но я бл*ть снова ошибаюсь. Потому что невозможно предугадать дальнейшие действия Бэмби.
Девчонка, чувства которой я только что растоптал, кинулась на мою защиту. Словила удар в живот.
 
Сука. Ебаный пид*рас. Убью мудака.
В собственной крови захлебнется урод.
И Паша что-то видит в моём взгляде. Потому что убегает, как последний трус. Думает, что я его не достану. Думает, что я не забью ему стрелку после. Я руку ему в нескольких местах переломаю за то, что он посмел ударить Соню.
Разворачиваю девчонку к себе и с тревогой осматриваю на наличие синяков и ссадин.
Бэмби ахает когда замечает мою залитую кровью рожу. Хватает за руку и тянет к лавочке. Усаживает и начинает хлопотать вокруг.
Заботливые нежные руки порхают над лицом, промакивая кровь на царапинах.
И я в очередной раз понимаю, что проиграл эту игру. Под действием адреналина после драки, дергаю на себя и впиваюсь поцелуем в мягкие сладкие губы девчонки. О да! Бл*ть, это в сотни, в миллионы раз лучше, чем я себе представлял. Вкус её губ, с привкусом её слёз и моей крови — самый сильнодействующий афродизиак.
Меня плющит. Разрывает на мелкие части от чувств.
Кусаю её губы, вылизываю нежный ротик, посасываю язычок. Не могу. Не могу остановиться. Она необходима. В разы необходимее воздуха. Она как кровь, которая циркулирует по венам.
Она как доза наркоты, для наркомана.
Она бл*ть необходимость.
Моя необходимость.
И мне хочется столько всего сделать. Вжать. Сжать в своих руках с силой. И не отпускать. Врасти в неё.
Потому что я бл*ть с ума схожу, когда осознаю, что нужен ей. Что она любит меня.
Больного ублюдка. Мудака с говняным характером. Вопреки всему тому дерьму, что я наговорил.
Любит.
Она меня любит.  
    
Глава 66
Соня                                                                                                                             
Моё сидение на коленях в снегу не прошло даром. Уже тем вечером заболело горло, а на следующее утро я проснулась с температурой под сорок и невозможностью глотать без боли. Вызванный обеспокоенной Катюшей врач, сказал, что у меня ангина, выписал больничный и прописал горы лекарств.
Уже вторую неделю я безвылазно сижу дома, лечусь, смотрю слезливые мелодрамы и заедаю свою душевную боль сладостями. Привожу свои мысли и чувства в порядок. Ведь кажется, что в моей груди дыра. И что бы я не делала, мне хочется плакать. Сердце ноет, тоскует по Артёму. Меня будто выкручивает изнутри.
Теперь, когда я узнала, каково это, когда его губы касаются моих губ, когда его руки зарываются в мои волосы, его поцелуи снились мне каждую ночь. Вот только… каждый сон оборачивался кошмаром, в котором Артём вновь и вновь высмеивал меня перед всей школой, кидая хлёсткие, ранящие душу слова. И каждую ночь я просыпалась со слезами на глазах. Будто вновь прожила те минуты в парке. Ту мучительную душевную боль.
В прошлую среду на телефон пришло сообщение от Тёмы. Парень ждал меня на занятие в пять вечера. Но я не пошла. Не была готова увидеть его глаза. Я и сейчас не готова видеть его.
Понятия не имею на что я надеялась, когда шла признаваться ему в своих чувствах. Но сейчас, когда я открыла ему душу, я боялась смотреть ему в глаза. Потому что пренебрежение и равнодушие в любимых карих глазах добьют меня.
Звонок в дверь застаёт меня в тот момент, когда я с огромным наслаждением, жмуря глаза, откусываю кусок колбасы на толстом ломте хлеба. Пережевывая бутерброд, пошла открывать, думая, что вернулась Катя. Даже не смотря в глазок, чтобы проверить кто пришёл, открыла дверь.
И тут же отступила назад, подавившись куском колбасы и громко закашляв.
В проёме стоял Артём с пакетом в руках.
— Ты что здесь делаешь? — откашлявшись, спросила я у парня, который быстрым движением руки скинул с головы капюшон.
— Сегодня среда, — заходит в квартиру, не дожидаясь приглашения с моей стороны, и захлопывает за собой дверь. — У нас сегодня занятие. Прошлое мы пропустили.
Заправляю нервно волосы за уши и вжимаюсь в стену за спиной, к которой я незаметно для себя отошла пятясь.
На пол опускается объёмный пакет. Артём разувается, скидывает с широких плеч куртку и двигается в мою сторону. Окидывая при этом меня с ног до головы. От пушистых шерстяных носков до растрёпанных волос, которые я расчёсывала только утром. С запозданием вспоминаю, что на мне лишь тонкая хлопчатая белая футболка, которая облепляет каждый изгиб моего тела. Вскидываю руки и прикрываю ими грудь. Что не ускользает от цепкого взгляда карих глаз, которые мигом темнеют.
Дыхание резко сбивается, когда Артём в два шага оказывается возле меня и упирается обеими руками по обе стороны от моих плеч. Опускаю голову. Прячу взгляд. Бледная, с потрескавшимися губами и красным распухшим носом, я знаю, что выгляжу отвратительно.
— Почему ты не брала трубку? — кладёт подбородок мне на макушку. Тяжёлое дыхание шевелит волосы на затылке. Лбом я прижимаюсь к груди Темы и жалею, что из-за заложенности носа не могу почувствовать его запах.
— Мне нужно было время, Тем, — пожимаю плечами, поворачивая голову и щекой прижимаясь к груди Артёма, где глухо, но в быстром темпе бьётся его сердце. Хочется верить, что бьётся оно так быстро из-за моей близости. — Меня отверг парень, который мне нравится. Мне нужно время, чтобы это принять.
— Бэмби, я…
— Тём, прошу, не надо ничего говорить. Прошу… — шепчу ладонями давя на свою грудную клетку, где сердце заходится в бешеном темпе.
Артём не отвечает. Пальцами приподнимает мой подбородок. Заглядывает в глаза.
Боже.
Я даже не осознавала, насколько сильно я по нему скучала. Тосковала. Насколько сильно мне не хватало его прикосновений, этого наглого, самоуверенного взгляда карих глаз, тепла его сильного тела. Его запаха.
И я чётко осознаю, что я завишу от него. Погрязла в нём как в трясине, без какой-либо возможности выбраться на волю. И ничего мне уже не поможет.
Даже если я буду избегать.
Потому что я его люблю. Вот так просто. Просто за то, что он есть. Такой, какой он есть. С его колючками. С его непонятной обидой на весь мир.
Большой палец проводит по моей нижней губе. Ловлю знакомый завороженный взгляд, полный желания.
Артём склоняется и прижимается ртом к моим губам. Ловит моё хриплое тяжёлое дыхание. Языком проводит по потрескавшимся губам. Вздрагиваю.