Тихоня для шалопая

Одёргиваю себя. Напоминаю, что я обратил на неё внимание только из-за того, что хотел отомстить Стерве Андреевне. И мне плевать, совершенно плевать на неё.
Но сегодня, когда увидел, как Марк подходит к ней и садится непозволительно близко, я напрягаюсь. Чувствую, как незнакомое чувство кольнуло в груди.
Бэмби вдруг краснеет и начинает нервно заправлять волосы за уши. За эту неделю выучил, что малышка так делает, когда смущается. Что он там такое говорит, что малышка смущается?
Я не осознаю, в какой момент оказываюсь рядом с ней. Смотрю прямо в глаза Марку, молча, одним взглядом говоря, что эта девушка моя.
Одноклассник уходит, а я не могу отказать себе в желании провести носом по виску Бэмби, вдохнуть её запах.
Не тот слабый аромат, который остался на платке, а настоящий. Запах её волос. Её тела.
Вижу, что моя Бэмби волнуется. Знаю, что ей не даётся ни физика, ни математика. Именно поэтому сажусь с ней. Решаю ей помочь только для того, чтобы подобраться к девчонке ближе. Чтобы втереться в доверие. Растопить её сердце.
Совсем не ожидал, что Соня поцелует меня сама. Привстав на носочки, коснувшись лёгким дыханием подбородка, ласково прижавшись губами к коже на подбородке. И это бл*ть лучшая благодарность.
Затягиваю сигаретой и пальцами касаюсь подборка пальцами. Там кожа горит от ласкового, невесомого поцелуя моей Бэмби.
Ударяюсь несколько раз затылком о стену позади и пытаюсь успокоиться, выкинуть девчонку из головы.
Она меня не интересует. Совсем не интересует.
Не может интересовать.
Она ведь обычная. Ничем не примечательная.
Я зациклился на ней только из-за того, что хотел отомстить её сестрице. Только по этой причине.
    
Глава 61
Соня                                                                                                                        
Ровно в пять часов стою под дверью в квартиру Артёма.
Трясущимися от волнения руками нажимаю на звонок. Дверь отрывается через полминуты, будто Тёма сидел под дверью и ожидал моего прихода.
Парень пропускает меня внутрь и уходит на кухню, ничего не сказав. Повесила куртку на знакомый крючок и, подхватив вещи, иду следом за Артёмом.
Парень стоит у стола и разливает воду из чайника по большим кружкам. Сажусь за стол и выжидающе смотрю в широкую спину, которая сегодня обтянута простой белой футболкой. Как завороженная наблюдаю за игрой мышц. До безумия сильно хочется подойти к Артёму со спины и положить ладошки на сильные плечи, провести по гладкой коже, чтобы почувствовать, как напрягутся мышцы под пальцами.
О боже! Этот парень завораживает меня. Пленит одним своим видом.
— Ты дома была? Есть хочешь? — оборачивается ко мне Артём, и я быстро опускаю глаза на сцепленные на столе руки, боясь быть застигнутой за разглядыванием.
Тёма ставит на стол передо мной большую чашку жасминового чая и тарелку с куском чизкейка.
Я уставилась на угощение как на седьмое чудо света. Как? Как он узнал о том, что я без ума именно от жасминового чая и чизкейка?
— Это мне? — смотрю в равнодушное лицо Артёма с неверием.
— Если хочешь, — с безразличным видом пожимает плечами.
Робея, беру в руку вилку, отламываю кусочек и отправляю в рот. Нежное лакомство тут же тает на языке. Вкус будто из детства, когда была жива мама, когда у нас была идеальная и счастливая семья.
Прикрываю глаза от наслаждения, чтобы сосредоточиться на ярком вкусе. Перекатываю на языке. Смакую. Растягиваю удовольствие.
Поэтому испуганно вздрагиваю, когда пальцы Артёма проводят по моей нижней губе и застывают в уголке губ.
Распахиваю глаза, впиваясь взглядом в сидящего напротив меня парня. Тёма, как зачарованный, смотрел на мои губы, по которым я провела языком, собирая крошки.
— Вкусно? — улыбнулся странной, полной непонятной мне нежности улыбкой, так и не убирая руки с моего лица.
— Очень вкусно, — мой голос отчего-то сипит.
Этот момент мне кажется каким-то… интимным. По-домашнему уютным. Будто я знаю его давно.
Заправляю волосы за ухо, отламываю ещё один кусочек, накалываю на вилку и протягиваю парню. Смотря прямо мне в глаза, Артём губами снимает чизкейк с вилки и медленно пережёвывает. А меня подкидывает. Потому что губы Тёмы касаются столового прибора, которого минуту назад губами касалась я. Будто незримый поцелуй.
— Действительно вкусно, — шепчет Артём, не разрывая нашего контакта глаз.
Снова вижу, как расширяются зрачки в его глазах.
Вспоминаю прошлую среду, когда его глаза точно так же манили на свою глубину. Затягивали. Пленили.
Смутилась. С огромным трудом вынырнула из омута.
Опустила взгляд в тарелку. Руками обхватила чашку и сделала глоток, прячась за ней от пронизывающего до костей взгляда Артёма.
— Может начнём? — через пару минут нарушаю тишину, которая меня напрягает.
Артём кивает, садится ближе ко мне и открывает учебник.
Занятие проходит спокойно. Я даже вникаю в объяснения Артёма и самостоятельно решаю десяток заданий из сборника по ЕГЭ.
Парень меня не касается и даже не смотрит в мою сторону. Только кивает довольно, проверяя выполненные мной задания.
Ровно через час, Артём закрывает учебник и встаёт из-за стола.
— Соня, тебе уже пора. У меня планы.
Поджимаю губы и, взяв свой рюкзак, иду в коридор.
Мне никогда в жизни не понять этого парня. То он почти целует, то игнорирует целую неделю, то решает за меня самостоятельную и кормит меня любимой едой, непонятно откуда узнав об этом,  то недвусмыленно намекает, что мне пора идти.
— Держи, — в моих руках оказывается пакет с коробкой.
— Что это? — смотрю удивленно в лицо парня.
— Чизкейк.
— Зачем? Я не могу его взять, — пытаюсь впихнуть пакет обратно ему в руки.
— Бери. Или мне придётся его выбросить, — Артём начинает злиться.
— Артём, но… — пытаюсь возразить.
— Я не ем сладкое, Бэмби. Ни я, ни мой отец. Бери. Или я выброшу, — кладёт пакет на комод и отходит.
Складывает руки на груди и опирается плечом о косяк двери, наблюдая за тем, как я застёгиваю сапоги и надевая куртку.
— Спасибо, — благодарю парня, переминаясь с ноги на ногу. — Пока, — пытаюсь открыть дверь, но замок не поворачивается.
Смуглая рука появляется из-за плеча и проворачивает ключ в замке, толкая дверь и выпуская меня в подъезд. Вываливаюсь наружу и, игнорируя лифт, бегу с девятого этажа вниз по лестнице.