Авантюристка

– Мы?
– …По адресу, о котором я в жизни не слышала!
– Значит, это какое-то неприличное место! – воскликнула я.
– Да. Наверное, ты права, – ухмыльнулась Ирен. – К тому же это объясняет все остальное. По крайней мере, частично.
– Остальное?
– Именно. Мы должны прихватить сменную одежду для Годфри. И для меня.
– Вы что, куда-то собрались? Ирен, ты хочешь сказать…
– И мой маленький револьвер. – Подруга вся светилась от радости. – Помнится, я тоже ничего не объясняла, когда велела тебе приехать в Богемию несколько месяцев назад. Годфри отплатил мне той же монетой. Вот только зачем?
– Он передал записку через кучера. Почему же сам не приехал?
– Возможно, ему нравится сбивать нас с толку. Или что-то держит его в Париже. Конечно же, мы поедем. Прямо сейчас. Как ты думаешь, что следует надеть джентльмену и леди, готовящимся… сменить страну и устроиться на работу?
– Главное, чтобы одежда была опрятной и не слишком броской, Ирен. Тогда она подойдет к любому случаю.
– Какая жалость! В моем гардеробе нет ничего, что соответствовало бы подобному описанию. Значит, придется заглянуть в твой.
Выбор пал на серую клетчатую юбку и желтую блузку, которые вместе с вещами для Годфри и еще кое-какой одеждой были уложены в мой старый потрепанный саквояж.
Андре – наш стоический кучер – закатил глаза, когда Ирен попросила отвезти нас к Годфри, но ничего не сказал.
Вечерело. Стайка чечеток вспорхнула в закатное небо, и нежное дыхание дня облачилось в сумеречный покров.
– Нам в жизни не добраться до Парижа до захода солнца, – сказала я.
– Да, – согласилась Ирен.
Почти всю дорогу она провела в глубоких раздумьях и даже не заметила, когда наша лошадь зацокала копытами о булыжник, оставив позади проселочную дорогу.
– Полагаю, тебя не обрадует, если кто-то увидит, как ты заходишь в этот дом, – с улыбкой промолвила моя подруга.
– Не ты ли сказала, что адрес тебе незнаком?
– Так и есть. И поэтому я, как и ты, лишь предполагаю, что мы едем не в самое приличное место. А это, – она приподняла лежавший в сумочке револьвер, – только подливает масла в огонь. Годфри не стал бы просить меня взять с собой оружие, коль скоро в нем не было бы нужды. И уж точно не стал бы этого делать, будь он уверен, что нам не предстоит им воспользоваться.
– Странно, что ты не надела свой «наряд для прогулок», – заметила я.
– Может, и надела бы. Но Годфри хотел, чтобы я выглядела скромно, а в моем гардеробе не так много мужской одежды. Впрочем, пальто и котелок я все-таки прихватила с собой.
Карета зацепилась колесом за расшатанный булыжник и угрожающе накренилась. Раздвинув занавески, Ирен выглянула на темные улицы:
– Кажется, скоро приедем.
Я вспомнила нашу первую совместную поездку в кэбе, за поводьями которого сидел убийца – покойный Джефферсон Хоуп. Сегодня мы вновь оказались на мрачных, неприветливых улицах большого города.
– Откровенно говоря, – начала я, – я очень боялась, что больше тебе не нужна, и не могла найти оправдания своему безделью.
Карету тряхнуло, и я сбилась с мысли.
– То есть наши развлечения – слабая отговорка? – спросила Ирен, когда дорога стала чуть ровнее.
– Конечно же нет! Но теперь-то я вижу, что могу тебе пригодиться. Похоже, Годфри тоже обожает ввязываться в передряги. В этом вы очень схожи. Ну, хоть прослежу, чтобы вы не… – тут карета резко повернула за угол, отчего мы обе заскользили по кожаной обивке сиденья, – не взвалили на нас… то есть на себя слишком тяжелый груз.
– Верный друг лучше сотен слуг, – изрекла Ирен, поправляя шляпку.
– Почему Андре так гонит лошадей? – возмутилась я.
Ирен снова отодвинула занавеску:
– Полагаю, он не в восторге от обстановки.
– Там что, трущобы?
– Хуже. Мы в районе, что примыкает к Монмартру, – он кишмя кишит любителями развлечений. Похоже, Андре поворачивает к реке.
– С чего ты… О-о! – Я тоже почувствовала мерзкий запах, исходивший от холодной темной воды.
Последний толчок – и карета остановилась. Андре открыл боковую дверь, приглашая нас спуститься.
 
– Мадам желает, чтобы я подождал? – прохрипел он по-французски.
Ирен кивнула и оперлась на его грубую руку. Я спустилась следом.
Мы очутились на узенькой улочке. Кругом было темно; свет горел лишь в окнах закусочных на углу. Они источали запах лукового супа; было слышно, как захмелевшие посетители распевают лихие матросские песни.
Андре расправил воротник пальто и кивком указал на лестничный пролет:
– Ici, Madame [18].
– Et… Monsieur? [19] – спросила Ирен. Одна лишь я видела, что ее сумочка приоткрыта на тот случай, если срочно понадобится выхватить револьвер.
– Ici, Madame, – повторил Андре, кивая в сторону жутковатого здания, к которому привез нас экипаж.
Даже Ирен не спешила заходить в сие странное место. Проходящая мимо компания мужчин окатила нас тошнотворным запахом уксуса и чеснока, приглашая «мадемуазелей» познакомиться поближе. Ирен сжала мое предплечье и повела по темным ступеням. Миновав обветшалую дверь, мы шагали все дальше и дальше, к тесному мрачному залу.
Пахло здесь чем-то необычным, но еще хуже, чем снаружи. У входа нас встретила консьержка, лицом напоминавшая больного бульдога.
– Oui? [20] – гаркнула женщина.
– Мы ищем месье Нортона, – ответила Ирен.
Консьержка вскинула брови – точнее, пару тонких линий, что от них остались. Окинув нас пристальным взглядом, она что-то проворчала – опять! – о столь несправедливо оклеветанных англичанках и протянула потрескавшуюся ладонь за оплатой. Ирен дала ей несколько су.
Консьержка недовольно пожала плечами и кивком указала на ступени – куда более крутые и сырые, чем те, что привели нас в это мрачное место.
– Наверх, – произнесла она по-французски, но так медленно, что даже я поняла. – Третья дверь справа.
Консьержка протянула нам медный подсвечник с засохшими грязными потеками воска. Снова появилась назойливая ладонь. Стоило положить в нее су, и над порогом зажегся свет. Еще один су – и вот уже она протягивает спичку. Подруга чиркнула ею о край деревяшки, отчего консьержка вновь вскинула остатки бровей. Ирен зажгла свечу, выудила из сумочки сигарету и закурила.
Сварливая консьержка была потрясена до глубины души. Ирен бросила погасшую спичку в завядший букет, стоявший на подоконнике. Откровенно говоря, запах серы и табака был куда приятнее жуткого зловония, пронизывавшего узкий коридор.
Мы начали подниматься наверх. Ирен шла первой; за ее шляпой, будто вуаль, тянулось густое облако сигаретного дыма. Я несла свечу, чтобы одной рукой подруга могла держать сигарету, а другой, в случае чего, без промедления выхватить револьвер.
На первом этаже было множество дверей, из которых в коридор проникал тусклый желтый свет. Мы преодолели еще один лестничный пролет – каждая ступень скрипела так, что в жилах стыла кровь. Я резко остановилась – позади меня кто-то вдруг застонал.
– Одно из двух: или на кого-то напали, или кто-то сейчас нападет на нас!
– Вряд ли. Идем дальше.
– Но я…
Послышался сдавленный женский крик.
– Ирен, надо ей помочь!
Я развернулась, но руку сдавила железная хватка подруги.
– Некому здесь помогать, Нелл.
– Но наш долг…
– Да все здесь в порядке, – рассердилась Ирен. – Это дом тайных свиданий.
– Дом тайных свиданий? Ради всего святого, что это значит? Ох, ты хочешь сказать…
– Именно. Так его окрестили французы.
– Стало быть, пренеприятная особа приняла нас за…
– Разумеется.
– Но здесь же Годфри!
– Само собой.
– Но почему? Как же так? Что нам делать?
– Подняться на следующий этаж, заглянуть в третью справа комнату и все выяснить.
– Как унизительно! Та женщина полагает, что…