Фабрика кроликов

 
Глава 35
Некоторые слои населения меряют достоинство мужчины по его, хм, достоинству. Другие, более просвещенные, полагают, что дело в габаритах души. Однако в Лос-Анджелесе, как и во многих местах, где кучкуются богатые и поверхностные граждане, достоинство мужчины прямо пропорционально размерам его дома.
Если вы живете в нашем славном городе, вы не могли не слышать о доме Айка и Кэролин Роуз. Но, как в случае с большим достоинством, одно дело слышать, и совсем другое – видеть и ощущать.
Лично меня большие дорогие дома вообще не впечатляют. Они все равно что большие дорогие автомобили. У вас такой есть? Мои поздравления. Я прекрасно езжу на «акуре», и запчасти для нее куда дешевле. Однако не могу не признать: будь я натурой чувствительной настолько, чтобы впадать в депрессию при виде роскошного особняка, особняк Роузов на Маплтон-драйв точно довел бы меня до петли.
С чего же начать? Пожалуй, с ворот. Два розовых купидона тончайшей ковки парят на высоте почти тридцати футов, поскольку венчают пару колонн из мрамора нежнейшего розового оттенка; такое впечатление, что вышли эти колонны не из недр апеннинской каменоломни, а из-под кисти знаменитого фламандца – большого любителя указанного колера.
Мы с Терри, каждый на своей машине, прибыли на место без пяти восемь. Путем несложных арифметических действий я выяснил, что пошел тринадцатый час нашего дежурства и еще далеко не вечер. У каждого серийного убийцы крышу бы снесло, узнай он, что заодно сокращает жизненный цикл полицейских из убойного отдела.
Мы по очереди представились привратнику, незримому, но оснащенному энным количеством видеокамер; одна из них не преминула наехать на наши удостоверения личности. Ворота по мановению всесильного распахнулись, и мы попали во внутренний двор, загроможденный целой ротой статуй обоего пола и сплошь ню. Взорам нашим также предстал пафосный фонтан, который, по моему скромному мнению, куда уместнее был бы на одной из площадей Флоренции.
Не обнаружив таблички «Парковка для бедных», я решил держаться двух автомобилей – черного «линкольна-навигатора», принадлежавшего, очевидно, Карри, и ярко-красной «мазды» с открытым верхом, показавшейся мне подходящим средством передвижения для Эми. Терри припарковался поближе ко мне.
Мы поднялись по широким мраморным ступеням и остановились перед двойными дверьми всего каких-то пятнадцати футов высотой. Придверный коврик, по площади превышавший мою гостиную, ободрил нас надписью «Добро пожаловать в „Шпалерную Розу“!». Ясно, простой порядковый номер не для такой усадьбы. Ей полагается настоящее имя.
Одна из дверей открылась прежде, чем мы успели позвонить. На пороге стоял азиат во фраке.
– Добрый вечер, джентльмены, – поклонился он. – Меня зовут Герберт Лю. Мистер Роуз ждет вас.
Я быстро огляделся. Холл, или вестибюль, или как там у них принято называть пространство непосредственно за входной дверью, навскидку был немногим меньше стадиона. Над нами, футах в пятидесяти – шестидесяти, сиял витражный потолок; к сожалению, на улице уже стемнело и я не смог оценить его по достоинству. С потолка свешивалась люстра, более уместная в оперном театре – самые длинные из бронзовых и хрустальных прибамбасов позвякивали в двадцати футах над нашими головами.
Перед нами была лестница. Не тривиальная спиральная мраморная лестница – из тех, что считает своим долгом возвести каждая свежераскрученная голливудская звезда, – но сияющая, зовущая лестница из полированного красного дерева, которая начиналась в центре холла и разветвлялась вправо и влево словно макет «игрека» в миллион долларов.
– Два слова, – прошептал Терри. – Офигеть!
Терри вырос в крохотной квартирке в Бронксе – неудивительно, что его нервной системе не под силу такие встряски. Ладошки у Терри потеют, сердчишко чуть не выпрыгивает, навыки устного счета испаряются из памяти.
– Это одно слово, Терри. – Я попытался оказать первую помощь. – Дыши глубже. Приступ сейчас пройдет.
 
У мистера Лю не было времени на эмоции копов.
– Мистер Роуз и остальные джентльмены ожидают вас в Главной библиотеке, – произнес он.
В какой-какой библиотеке? Это что же, по дому еще несколько библиотек разбросано – точнее, по сравнению с Главной, библиотечек? Интересно, как занятой человек находит время на чтение?
Мы последовали за мистером Лю, настолько жилистым и пружинистым, что даже фрак на нем смотрелся словно кимоно с черным поясом. Наверно, работает над своим телом в одном из тренажерных зальчиков, отведенных для персонала. Мистеру Лю, казалось, лет пятьдесят, пожалуй, даже шестьдесят, однако по его манере держаться я понял: сколько бы ему ни было, он защитит крепость Роузов от любого вторжения. Я поискал глазами красноречивую выпуклость в районе бедра – если кобура и имелась, то была искусно замаскирована. В конце концов я решил, что руки мистера Лю столь же смертоносны, сколь и любая пушка, и при этом с ними не в пример проще пройти таможенный контроль. Должность дворецкого явно служила мистеру Лю прикрытием для деятельности телохранителя.
Мы двигались на приличной скорости, и я лишь мельком видел картины, скульптуры, хрусталь и антикварную мебель, какие мне почему-то не попадались, когда я подбирал в ИКЕА обстановку для усадьбы Ломаксов.
Стеллажи в Главной библиотеке проседали под томами в кожаных переплетах, пол – под строгой дубовой мебелью, а потолок – под лепниной. Однако я к тому моменту уже устал отслеживать декор и фиксировать пафос и с нежностью думал о своем непретенциозном домике. Терри, напротив, продолжал пускать слюни.
Наши новые лучшие друзья, Эми и Карри, беседовали с симпатичным брюнетом лет сорока пяти, очень смахивавшим на Айка Роуза, виденного мною на обложке «Форчун». Правда, тому, с обложки, было не более сорока четырех.
– Здравствуйте, господа, – произнес он, поднимаясь нам навстречу и пожимая руку сначала Терри, затем мне. – Меня зовут Айк Роуз. Добро пожаловать в мой дом. – Голос у него оказался сильный, звучный и не терпящий возражений. Голос полузащитника в теле жокея.
При приветствии я тактично не подал виду, что в жизни мистер Роуз гораздо ниже ростом, чем на фотографиях, и про себя порадовался тому факту, что он живет там, где живет, я также живу там, где живу, и каждый из нас с нежностью называет свое жилище домом. Правда, в случае мистера Роуза правильнее было бы сказать: «Добро пожаловать в мой особняк за сто лимонов», – а в моем случае: «Добро пожаловать ко мне в нору».
– Я попросил моего секретаря Ричарда вести нечто вроде протокола нашей беседы. Надеюсь, вы не возражаете?
Ричард сидел в кресле с планшетом на коленях. На вид одних лет с Роузом, он демонстрировал кашемировый пуловер оттенка сливочного масла и кремовые брюки в стиле casual (раз в десять дороже моих штанов), а также тысячедолларовые кожаные туфли и наручные часы «Патек Филипп», по стоимости сопоставимые с моей годовой зарплатой. Видали мы таких секретарей. Скорее всего Ричард – адвокат Роуза, номинально не принимающий участия в совещании, дабы не засветиться в официальных полицейских отчетах. Ричард не потрудился оторвать задницу от кресла, чтобы пожать нам руки.
Роуз предложил выпить, мы вежливо отказались. Затем он произнес: «Садитесь, господа», – и мы несколько растерялись среди многочисленных диванчиков, кушеток, козеток и пуфов, там и сям расставленных по библиотеке. Наконец мы уселись. Прелюдия кончилась.