По волчьему следу (СИ)

Нет, было довольно просторно.
Чисто.
И половой появился, смеривши Бекшеева тем самым характерным взглядом, от которого не ускользнут ни стоимость костюмной ткани, ни качество пошива, ни состояние башмаков с часами. И верно, решивши, что Бекшеев – человек солидный, половой подобрел.
Даже улыбку изобразил.
- Нас тут ждут, - сказал Бекшеев. – Новинский, кажется…
- Да, да… - улыбка стала шире, искренней. – Конечно… прошу за мной. В кабинет-с.
А вот то, что пришлось подниматься, не порадовало. Новинский мог бы и внизу столик занять, все одно в ресторации почти пусто. Но нет, Новинский облюбовал один из кабинетов на втором этаже. Отделанный алым бархатом, украшенный зеркалами да позолоченными статуэтками, тот был роскошен.
Некогда.
На тканях и позолоте сэкономили, и ныне зеркала старательно, словно с издевкой, подчеркивали и множили потертости на ткани, пятна и пошлый медный блеск, что прорывался сквозь позолоту этакими проплешинами.
- Доброго дня, - Новинский задержался взглядом на Тихоне.
- А я… пожалуй, внизу посижу, - тот все правильно понял. – Если не возражаете.
- Не возражаю, - Бекшеев опустился на диванчик.
Снова слишком уж низкий.
Чересчур мягкий. В такой проваливаешься. На нем лежать удобно, уподобившись римскому патрицию, но никак не сидеть, серьезные беседы беседуя.
- Извините, - Новинский смутился. – Как-то не подумал…
Ногу прострелило болью. Но Бекшеев кивнул.
- Ничего страшного. Так что вам… дозволено сообщить?
- Может, обед…
- Я уже.
- Слышал, - кивнул Новинский. – Как встреча прошла?
- Довольно познавательно.
Только все равно информации недостаточно. Впрочем, Зима права. Её никогда не бывает достаточно.
- Кофе? Все ж таки как-то… - Новинский развел руками. – За пустым столом… или чего покрепче?
- Кофе. От покрепче вынужден воздержаться.
- Понимаю… мне настоятельно рекомендовали сотрудничать. В полном объеме… в том, что доступен мне. Не стоит обманываться, знаю я не так и много. Принцип такой вот… вся полнота информации… выше.
Он ошибся. И выше всей полноты информации не было. И вправду принцип. И тех, кто этой полнотой обладает, единицы.
Кофе принесли быстро.
И к нему – серебряную сахарницу, кувшин для сливок и массивное блюдо со сладостями.
Проводив полового взглядом, Новинский все ж заговорил.
- Проблема в том, что и рассказывать особо нечего… так вот, изначально я был поставлен присматривать.
- За Бахтиным?
- И за ним. И за лабораторией. Все же ученые порой весьма дезорганизованы, даже если числятся военными… тот еще… контингент. Не известно, честно говоря, с которым проблем больше. Так вот…
Он постучал ногтем по столу.
А кофе сварили неплохой. Крепкий. Черный. Сдобрили корицей и, кажется, гвоздикой.
- Начиналось все именно как исследовательская лаборатория. Пытались понять, каким образом у них там вышло пробудить способности у людей, у которых этих способностей нет… впрочем, вскоре выяснилось, что пробудить-то пробудили, но… 
- Ненадолго?
- Как сказать… знаю, отдельные экземпляры живы и по сей день. Там, - Новинский качнул головой. – Но в большинстве случаев смерть наступала быстро. Когда через пару недель, когда через пару месяцев. Вроде бы отдельные экземпляры умудрялись продержаться год или два, но это и вправду единичные случаи. Исключительные. И главное, речь не об истощении энергетическом, нет… умники наши любили поболтать.
А он слушал.
И как бы отвратно это ни звучало, работа у Новинского такая, слушать.
- Кто-то из ваших… в смысле, аналитиков, занимался сведением итогов. Я знаю, что были смерти от инсульта. Инфаркта. Легочной эмболии… или вот опухоли. Много всяких, причем развивающихся очень быстро. Даже если заметить и удалить конкретную опухоль, то вскоре появляется новая… словно сам организм препятствует этакому насильственному в себя вмешательству.
- Я пока жив.
- И ваша… - Новинский замялся, не зная, как сказать. – Заместитель. И её подруга…
Он тоже успел получить информацию.
- Но скорее потому, что вы все изначально обладали даром. Ему лишь помогали раскрыться, да и то… как сказал один из моих подопечных, так помогали, что… 
 
Инсульт уже был.
И чего ждать-то? Инфаркта? Легочной эмболии? Опухоли?
- Напугал? – поинтересовался Новинский, чашку поднимая.
- Нет.
- По таким как вы, однозначного мнения нет. Но это мы отошли… так вот, было указание сосредоточиться на отработке существующей системы. На доведении её до идеала или максимального приближения к идеалу. Отсюда и конкретные задачи. Улучшение методов очистки сырья и исходного продукта. Выявление оптимальных концентраций… факторов влияния и все такое. Обычная рутинная работа.
В которой Новинский, как бы ни скромничал он, разбирался.
- Постепенно и это сошло на нет… точнее основные разработки… доразработки и испытания были перенесены.
Что весьма разумно.
- Умники тоже большею частью отбыли. Что им делать, когда тут по сути только и осталась, что оборудование. Честно, надеялся, что и его вывезут. Но сочли нерентабельным. Что-то там тонкое, хрупкое и сложнонастраиваемое, что без особой нужды лучше не трогать.
От кофе на языке оставался легкий привкус шоколада.
- Так что в очередной раз перепрофилировали, уже на производство. Нам поставляют сырец из альбитовой пыли и еще чего-то там. Мы используем аппаратуру, чтобы не простаивала. Выдаем продукт, который отправляем обратно. Вроде бы… и это закрыть хотят. Что-то там или нашли, или открыли… хотя пока не точно. Слухи.
И Новинский поглядел на Бекшеева, словно ожидая подтверждения.
- Месторождение альбита. На Дальнем.
Это не из числа государственных секретов.
- Там… естественный уровень энергии высок.
- Понятно… в общем, в последние годы все было уныло и тихо. Из умников остался второй эшелон, если не третий. Те, у кого ни мозгов, чтобы выдающихся, ни связей… 
- А карьеру двигать надо.
- Именно.
И ради карьеры подписывают соглашение. Служат Императору и Родине где-нибудь в тихом спокойном месте, делая то, что должно, и не задавая лишних вопросов.
Зато и выслуга идет.
И звание будет.
Научное в том числе, поскольку Особому отделу нужны не только гении. Кому-то и пробирки мыть надо, и прочими, далекими от высоких дум, но весьма важными делами, заниматься.
- Честно говоря, то еще болото… - признался Новинский. – Сложно с теми, кто не военный. В части-то все отлично. Бахтин на своем месте… и не думайте, это не останется без внимания. Таких людей, как он, немного. Их беречь надо. И будем беречь…
- Рад за него. Он знает?
- Обо мне? Скажем так… он достаточно умен, чтобы не задавать ненужных вопросов. И достаточно наблюдателен, чтобы подмечать кое-какие детали. За учеными в городе присматривал мой коллега… беспокойный народ. Это солдат можно оправить траву красить или плац мести, или еще чем занять. А эти… у всех одинаково. Сперва трясутся от страха, думая, что влезли во что-то там важно-секретное. Потом надеются совершить открытие, продвинуться выше, дальше. Вписать имя в скрижали науки и все такое… потом понимают, что не совершат. Страх уходит. Остается рутина и тоска.
- Почему их вообще за пределы части выпускают?
- Так… условия, - развел руками Никонов. – Гражданские по сути специалисты и все такое… к тому же уровень секретности понизили. Ну и в целом…
Значит, ошибся Бекшеев. Нет никакой чужой игры. Одни лишь издержки координации, точнее её отсутствия.
- Сперва-то жили там, в части. Но возмущаться начали… скучно им. Душа простора просит, психика страдает и мы тоже. Эти спирт в лаборатории гнать повадились. Солдат спаивать. Контингент опять же. Или вовсе… и было принято решение. Клятвы-то на них висят, никуда не делись… и говорю же, в городе за ними приглядывает мой коллега. Приглядывал.
- И куда делся?