Хозяева джиннов

Асим фыркнул, потянул за полы своей слишком тесной униформы, на которой виднелись пятна пота, оставленные летней ночью.
– Моей дочери двадцать один – всего на три года младше тебя. И все еще не замужем. Мысль о том, что она ходит по этим улицам с открытым лицом, словно низкосортная заводская женщина… Там у всех мужчин грязные мысли!
Фатима уставилась на полицейского. Он считал, что у других мужчин грязные мысли?
– Если бы я назвал свою дочь в честь дитя Пророка, да пребудет он с миром, – продолжил тот, – я бы хотел, чтобы она почитала это имя.
– Значит, хорошо, что я не твоя дочь, – сухо заметила агент. Из нагрудного кармана она достала золотые часы, оформленные в виде астурлаба. – Мой отец – часовщик. Он дал мне их, когда я покинула дом. Сказал, Каир живет так быстро, что они мне понадобятся, чтобы выдерживать его ритм. В молодости он сюда приезжал и потом рассказывал нам бесконечные истории о механических чудесах джиннов. Теперь хвастает каждому, кто готов слушать, своей дочерью Фатимой, живущей в городе, о котором он все еще грезит. Он это видит как прославление Пророка, да пребудет он с миром.
– Что ж, ладно. Оставлю защиту доброго имени семьи твоему отцу. Ты так и не ответила мне насчет костюма, – поджал губы Асим.
Фатима закрыла часы, положила их в карман и снова откинулась на спинку сиденья.
– Когда я была в школе в Луксоре, мне попадались те фотографии англичан и французов, посещавших Египет до появления джиннов. Большинство были в костюмах. Но иногда они надевали джеллабу и куфию. Я выяснила, что они называли это «отуземиться». «Чтобы экзотично выглядеть», – говорили они.
– И как? – вмешался Асим.
– Ты о чем?
– Экзотично они выглядели?
– Нет. Просто смехотворно.
Асим фыркнул.
– Как бы то ни было, когда я купила первый костюм, английский портной спросил меня, почему я решила его носить. Я ответила, что хочу экзотично выглядеть.
Мгновение Асим смотрел на нее с открытым ртом, а затем взорвался лающим смехом. Фатима улыбнулась. Эта история срабатывала каждый раз.
Экипаж выехал на мост, ведущий в округ Аль-Джазиры, где два стальных льва охраняли вход. Подобные декорации были выпендрежем богатеев в этом процветающем островном районе. Они проехали по широким улицам с красивыми домами и виллами и остановились перед высоким зданием полированного белого камня в форме U, окруженного разросшимся садом, – когда-то оно служило летним дворцом старого хедива. Теперь здесь обитал другой жилец.
Асим нервно разглядывал величественное здание.
– Ты уверена, что стоит идти в такое время?
Выбравшись из экипажа, Фатима присоединилась к инспектору.
– Их вид не спит. – Следователь кивнула на две обтекаемые фигуры, рысящие в их сторону. Они выглядели как шакалы, сконструированные из черного и золотого металла, только с крыльями, сложенными на спинах. Механические твари подбежали на своих длинных лапах, чтобы проинспектировать новоприбывших, с каждым движением в их телах вращались шестеренки. Видимо, удовлетворенные, шакалы развернулись, словно приглашая следовать за ними.
Небольшая группа пересекла большой ухоженный сад, прежде чем подняться по лестнице и войти в высокую дверь. Внутри летний дворец старого хедива казался артефактом прошлого столетия: арабский, турецкий и неоклассический стили собрались под одной крышей. Пол был изготовлен из мрамора, где белые и коричневые плиты располагались шахматным узором, тогда как прямоугольные колонны поддерживали золотой потолок с геометрическим орнаментом. Мебель, декорировавшая интерьер ранее, заменили конструкциями из камня, дерева и железа. Фатима узнавала изобретения разных эпох. Агент прошла мимо полной копии старого многоковшового гребного колеса и бросила взгляд на детальный набросок воздушного винта, занимающего часть стены. Это место напоминало музей.
Они остановились у следующих дверей, которые распахнулись перед их механическими проводниками, открывая залитую светом комнату под стеклянным куполом. Воздух наполняла странная смесь тоскливых грегорианских хоралов, энергичных нашидов и незнакомых Фатиме мелодий. Они разносились от огромного дерева из полированной стали. Под его широкой кроной стояла пара бронзовых автоматов, сделанных в виде мужчины и женщины. На распростертых над ними ветвях, меж металлическими зелеными листьями, качающимися, словно на ветру, сидели пестрые механические птицы. Из открытых клювов, в такт вихрю света, звучала музыка, будто тысяча светлячков двигались в едином ритме.
Под деревом высокая фигура изучала странную структуру из шестерней – часть из которых были массивными, а другие маленькими и деликатными, как монета. Каждую деталь вырезали с тщанием, так что их зубцы сливались в единое целое. Поверхности шестерней покрывали выгравированные символы, в некоторых следователь узнала цифры. Когда они подошли, высокая фигура оторвалась от изучения и повернулась.
Только усилием воли Фатима подавила возглас изумления, подобный тому, что сорвался с губ Асима. Это всегда было странным опытом – оказаться в присутствии ангела – или, во всяком случае, существа, которое себя таковым называло.
Они появились после джиннов, внезапно и без предупреждения. Подтверждению их статуса было посвящено множество дебатов. Коптская церковь утверждала, что они не могут быть ангелами, ибо все божественные сущности обитают в небесах с Богом. Улемы также провозгласили, что истинные ангелы не имеют свободной воли, а значит, не могли самостоятельно принять решение появиться в этом мире. И те и другие сделали осторожные заявления, где наконец назвали их «потусторонними сущностями». Самопровозглашенные ангелы сохраняли по этому поводу молчание – не подтверждая заключений обеих религий и отказываясь раскрывать свои мотивы.
В отличие от джиннов, их тела казались почти эфемерными, словно свет обратился в плоть, и требовали каркас, который бы их вмещал. Этот ангел возвышался, по крайней мере, на двенадцать футов, его тело было сложной конструкцией из железа, стали и шестерней, имитирующих мышцы и кости. Четыре механических руки простирались из покрытых бронзовой броней плеч, в то время как сверкающие платиновые крылья с карминным и золотым отливом лежали на спине. Лишь подобное удивительное произведение механики бессмертному и приличествовало.
– Добро пожаловать в мой дом, дети, – произнес ангел мелодично позвякивающим голосом. Его лицо скрывала полупрозрачная алебастровая маска с губами, застывшими в неизменной слабой ухмылке – возможно, для того, чтобы расслабить окружающих. Из овальных отверстий, заменявших глаза, лилось сияние, словно под маской скрывалась звезда. – Да обретете вы покой и познаете славу Его. Вы пришли к Творцу. Явите же себя и ваши нужды, и Творец поможет вам, чем сумеет.
Как и джинны, своими именами ангелы не делились. Вместо этого они выбирали титулы, подчеркивающие их предназначение. Творец сумел монополизировать бизнес по созданию механических тел для своих собратьев – работа, которую нельзя было оставлять в руках джиннов.