Боги нефрита и тени
Нет. Кассиопея точно знала, что сама она ответит «нет». Она видела кости, пепел и смерть. Она хотела жить, но не могла согласиться на такое.
– Нам нужно время подумать, – сказал Хун-Каме.
Это произошло так неожиданно, что Кассиопея схватила бога за руку и посмотрела на него. Однако Хун-Каме не сводил взгляда с брата.
– Время бесценно, – усмехнулся тот. – Как думаешь, сколько его осталось у этой милой девушки? Как сильно смерть уже отравила ее вены? Ответь сейчас.
– Пусть времени осталось немного, но нам все равно надо подумать, он прав, – сказала Кассиопея. Она увидела, как блеснули глаза Вукуб-Каме, обращенные на нее. – Один только час, – настаивала девушка. – Великому владыке уж точно ничего не стоит подарить нам такую малость.
Вукуб-Каме неохотно кивнул.
– Но не больше, – предупредил он. – Хорошо подумайте. Отвергнете мое предложение, и ты познакомишься с Черной дорогой. Сомневаюсь, что ты этого хочешь.
Бога окутали тени, и он исчез. Тьма, наполнявшая комнату, рассеялась, номер казался обычным.
– Пойдем, нам нужно спуститься на берег, – сказал Хун-Каме, быстро хватая ее за руку.
– Почему?
– Потому что мой брат точно станет за нами шпионить, но у него нет власти над океаном, океан принадлежит другим.
Он повел ее прочь из комнаты.
Глава 30К пляжу вели широкие каменные ступени. Даже днем там мало кто бывал, поскольку большинство гостей предпочитали удобство бассейна, где официанты разносят подносы с напитками, а ночью пляж был совершенно пустынным. Полная луна пряталась в углу неба, на ее край наплыла туча, слегка затемняя свет. Кассиопея, однако, хорошо видела лицо Хун-Каме.
– Заходи в воду, – сказал он.
– Но наша одежда испортится, – запротестовала девушка, сжимая туфли в руке.
– Не обязательно, – он первым шагнул в набежавшую волну. – Мы можем прятаться в сенотах, но океан с его течениями и приливами никогда не принадлежал нам. Мой брат нас здесь не услышит.
Кассиопея поставила туфли на камни и вошла в воду. Ее обожгло холодом, но она быстро привыкла. Черная вода, казалось, светится изнутри.
– У тебя есть план, да? – спросила она, отходя за ним подальше. – Способ победить его?
– У меня нет ничего, кроме двух вариантов, предложенных моим братом, – мрачно ответил Хун-Каме.
– Но тогда…
Кассиопея решила, что сейчас он откроет ей какую-то уловку, которой они воспользуются, как и Герои-близнецы, которые сожгли перья попугая, чтобы избежать опасностей Дома мрака и скормили чьи-то кости ягуарам, чтобы те не напали на них. Так было в историях.
– Как думаешь, что за имя у меня? – внезапно спросил Хун-Каме.
Дорогое платье липло к телу. Море шумело, а свет из казино казался невероятно далеким. Кассиопея покачала головой.
– Ты – Хун-Каме.
– Нет. Я не о том. Если бы ты увидела меня на улице, если бы, обернувшись через плечо, окликнула, какое бы имя ты назвала?
– Мы играем в какую-то игру?
– Я же говорил тебе, что у нас у всех есть разные имена. Ты – Леди Тун, Кассиопея, Каменная Дева, и глубоко в сердце ты хранишь свое тайное имя. Дай мне имя, и оно станет только твоим и моим.
– Я не…
Он подвинулся еще ближе, и девушка посмотрела на него.
– Я мог бы быть человеком. Если ты дашь мне имя, кто скажет, что оно не мое? Если бы у меня было обычное имя, то могла бы быть и обычная история. Я всем бы мог поклясться, что впервые увидел тебя в Мериде, стоящей посреди улицы.
Все-таки вода холодная… Кончики пальцев закололо. Кассиопея растерла руки, но не шевельнулась.
– Если ты дашь мне имя, я могу умереть и, снова открыв глаза, вспомнить его. – Лицо его смягчилось. – Я не был бы богом. Я… я уже говорил тебе. Иногда я почти не помню себя. Я мог бы все забыть.
Но мы прошли такой путь, протестовал ее разум. Однако язык не хотел озвучивать эту мысль.
– Боги не умирают, и все же иногда, когда я сидел рядом с тобой и думал, что умру, я не мог понять эту боль в груди. Возможно, дело в тебе? – сказал Хун-Каме так тихо, что волны почти заглушали его голос. – Ты когда-нибудь испытывала подобное?
Кассиопее казалось, что ее дыхание превратилось в горящий уголь. Она подняла руку, в которой засел осколок, и убрала прядь с его лба.
– Да, – наконец сказала она.
Он наклонился и прижался губами к ее шее, потом взял ее лицо в ладони и поцеловал в губы.
Он был неопытен, как и Кассиопея, но поцелуй был приятным, а Хун-Каме был самым красивым мужчиной в ее жизни. Единственным мужчиной.
Безумие. Они сошли с ума.
Но кто сможет сказать, что она не встретила его в Мериде? Что история, рассказанная Мартином ее семье, о том, что она сбежала, не была правдой? Кто посмотрит на Хун-Каме, лишенного божественного сияния, и подумает: «Вот идет человек, бывший богом»? Люди просто скажут: «Посмотрите на эту красивую пару, как он держит ее за руку, как целует ее. Да они словно воздух друг для друга!»
Его губы снова прижались к ее, а след его улыбки остался на ее щеке и девушка поняла, что не хочет ничего, кроме этого мужчины. Не бога, нет, – мужчины с смоляными волосами, темными бровями, пронзительным взглядом и изящными руками, так нежно лежащими на ее талии. Она уже выбрала имя для него – Франсиско, как у поэта, писавшего о жизни и смерти, писавшего о любви, – и могла бы произнести его, таким образом скрепляя сделку, но ее мучила какая-то деталь. Кассиопея открыла глаза и посмотрела на него. Повязка на лице, отсутствующий глаз – осознание ударило по ней, окатило подобно отрезвляющей волне.
Кассиопея вспомнила когда-то услышанные от Хун-Каме слова: «истории дают жизнь мифам, а в мифах есть сила». Слова – их семена. И это остановило ее.
– Ты говорил мне, что мы не должны позволить ему выиграть. Что случится со Срединным миром, если твой брат станет всемогущим? – спросила она. – Жертвоприношения, кровь и…
Он покачал головой.
– Вукуб-Каме желает славы. А остальное разве имеет значение? Нет, если мы будем вместе.
Она могла бы повторить его последние фразы, как попугай в клетке. Но девушка помнила сказанное им: сеноты наполнятся трупами, людей пронзят стрелы. Нет, не его слова. Девушка все же не могла решиться, не могла сделать вид, что не знает, пусть ее решимость и пошатнулась.
– Возможно, Вукуб-Каме будет творить зло на земле. Но мы уедем далеко. Мир велик. Какая разница, что произойдет в какой-то его части.
– Но…
– Пусть мой брат сядет на черный трон Шибальбы, – сказал Хун-Каме. – А мы будем вместе.