Боги нефрита и тени
Пепел и дым снова смешались, создавая темный храм, потом еще один и еще, и вот уже Мартина окружила дюжина строений. Он быстро склонил голову, осознавая, что от судьбы не сбежать, что он пройдет по этой чертовой дороге и каким-то образом обеспечит Вукуб-Каме победу. И с этой победой мир изменится.
Анибал небрежно кинул сигару на серебряную пепельницу и зевнул.
– Стоит начать сейчас же. Как думаешь? Все-таки скоро сюда прибудет твоя кузина.
Мартин поежился. Любой, столкнувшийся с Землей мертвых, поежится, но он еще и кивнул.
Анибал сжал кулак, создавая из пепла и дыма огромный круг, ступил в него и махнул Мартину присоединиться. Тот подчинился, с опаской наблюдая, как серый пепел становится черным. Пол под ними растаял, словно сделанный из смолы, и Мартин закрыл глаза. В детстве он думал, что под кроватью прячутся монстры, а теперь они действительно были вокруг него, и он помогал им.
Глава 22Снаружи дом Уай Чиво был самым обычным. А вот внутри – совсем другое дело. Кассиопея никак не могла понять, откуда здесь столько комнат. Везде были странные предметы, вызывающие тревожные мурашки. В той комнате, куда они вошли, стояли две огромные каменные статуи коз, что, в общем-то, было объяснимо, если вспомнить о сущности хозяина. Но козы были очень, очень страшные. Их пустые глаза заставили девушку нахмуриться.
На полках разместилось множество банок с травами; в банках побольше лежали морские звезды и кораллы; также здесь были заспиртованные рыбы, змеи, ящерицы и скорпионы. В бутылках тускло поблескивали разноцветные жидкости.
Дом был пустым, но глаза каменных коз не позволяли девушке расслабиться. Они с Хун-Каме обхитрили колдуна и пришли в отсутствие хозяина. В комнате находился металлический сейф, из которого Хун-Каме извлек сундучок, а из сундучка – маленькую шкатулку. Однако открыть ее не удавалось.
– Ну что ты так долго возишься? – нетерпеливо воскликнула Кассиопея.
– Я не люблю железо, а тут еще и защитные заклинания на замке.
– Пожалуйста, поспеши!
Раздался щелчок, шкатулка открылась, и… она была пустой.
Послышался злобный смех. Развернувшись, Кассиопея увидела двух молодых людей и джентльмена постарше. Он опирался на трость, украшенную серебряной головой козы. Нетрудно было догадаться, кто это.
– Добро пожаловать ко мне домой, – со смешком сказал Уай Чиво. – Я всегда рад гостям, но ты ведешь себя неприлично, роясь в моих вещах. Впрочем, сомневаюсь, что ты нашел что-то стоящее.
Один из мужчин помог Уай Чиво снять пальто, странное по такой жаре, и повесил его на стул.
– Может, вы искали вот это? – спросил колдун, касаясь тяжелого ожерелья на шее. Оно было сделано из нефритовых бусин с вкраплениями перламутра.
– Шкатулка только для вида. Безопаснее носить на себе.
– В твоих вещах мы искали мою собственность, – спокойно сказал Хун-Каме.
– Понимаю. И ты, наверное, думал, что без труда заберешь эту вещицу?
– Ты угадал.
Колдун ухмыльнулся.
– Тогда я тебя разочарую. Я ждал вас. Только дурак не понял бы этого.
– Мудрый человек тщательнее подбирал бы слова, обращаясь к богу.
– Мудрость! Если бы ты вел себя мудро, я бы не носил на шее ожерелье бога смерти. И у меня нет желания кланяться тебе.
– Зато ты низко кланяешься перед моим братом, – ответил Хун-Каме. – Полагаю, целуешь землю, по которой он ходит.
– Я выполняю волю Великого повелителя Шибальбы. – Видимо, колдун был так уверен в поддержке Вукуб-Каме, что шагнул вперед и прижал набалдашник трости к груди бога.
– Мой младший брат – узурпатор, получивший трон с помощью обмана. И ты выполняешь волю лжеца, – заметил Хун-Каме.
– А есть ли разница? Сила есть сила.
Хун-Каме аккуратно отвел трость в сторону, словно стряхнул соринку с идеально подогнанного костюма.
– Я знаю тебя, Уай Чиво. Ты один из клана Завала. Карнавальные фокусники с иллюзией величия.
В глазах бога не было угрозы. В них читалось: не стоит воспринимать всерьез такую мелочь. Для Уай Чиво это было унижением. Он отступил, его лицо покраснело.
Передав трость одному из мужчин, колдун глубоко затянулся сигаретой.
– Значит, карнавальные фокусники? – повторил он, сделал еще одну затяжку, выплюнул огненный шар и направил его в Хун-Каме. Бог покачнулся и упал на пол.
– Ну, это похоже на работу карнавального фокусника? – с триумфом спросил Уай Чиво.
– Хун-Каме, – взволнованно прошептала Кассиопея, склоняясь на богом. Пламя не опалило его одежду, но кожа была горячей, глаза закрыты.
У помощников колдуна в руках появились ножи. Кассиопея подумала, что сейчас они нападут на них, но нет. Мужчины сделали разрезы на своих ладонях, и Уай Чиво начал читать заклинания. Затем мужчины, прижав окровавленные ладони к полу, стали рисовать круг, заключая в него Хун-Каме и девушку. Кровь кипела и бурлила, словно вода, попавшая на раскаленную сковородку.
Несмотря на страх, от которого закололо в пальцах, Кассиопея смогла прогнать панику. Нет смысла плакать или кричать. Она не владела магией и не могла разрушить заклинание, поэтому просто прижала Хун-Каме к себе, словно бы защищая его.
Когда круг был нарисован, поднялась стена огня. Огонь был странный – не оранжевый, а синий с фиолетовым отливом. Уай Чиво прокричал что-то, и пламя застыло, образовав полупрозрачную клетку.
Кассиопея протянула руку, собираясь прикоснуться к ней.
– Не надо, – успел остановить ее Хун-Каме.
Кассиопея обрадовалась, что он пришел в себя, а Хун-Каме предупредил шепотом:
– Ты не сможешь выйти, и больно будет ужасно. Это пламя сожжет тебя.
– Что такое? – засмеялся Уай Чиво, которого было прекрасно слышно. – Где же ваши аплодисменты? Мой фокус заслуживает их.
Хун-Каме не казался удрученным. Единственным глазом он посмотрел на колдуна.
– Твоя магия слаба, как разбавленный водой пульке. Думаешь, твое заклинание удержится? Я же вижу, что тебе тяжело, – голос Хун-Каме был таким же спокойным, как и взгляд.
– Тяжело? Нет, не тяжело, пока на мне это красивое ожерелье, – сказал Уай Чиво, касаясь нефритовых бусин.
– А твое лицо рассказывает совсем другую историю.
Действительно, Уай Чиво покраснел, лоб покрыли капли пота, даже голос был запыхавшимся.
Колдун со злостью прикусил сигарету.
– Я не буду удерживать тебя здесь вечность, Хун-Каме. Моя задача замедлить твое движение. К тому времени, как ты доберешься в Нижнюю Калифорнию, – если доберешься, конечно, – ты станешь слабым, как котенок.
– Не рассчитывай на это, – ответил Хун-Каме.