Игры судьбы

— Потерпи. Скоро жар спадёт. — он дотронулся до щеки Таволги и перед его глазами пролетели несколько цветных кадров — Воспоминания возвращаются, теперь я понял, о чем мне говорил Змиулан.
За окном темнело. И в хижине становилось холоднее.
— Где его носит?
Арон пододвинул стул ближе к кровати Таволги. Её руки были по-прежнему холодные. Он взял их в свои, начал греть, растирать, дышать на них.
Наконец-то дверь открылась и вошёл Змиулан с охапкой веток.
— Кое-как эти ветки нашёл. Снег метёт. Ничего не видно. Из-за этого даже чуть не заблудился, когда обратно шёл. Как Таволга?
— Не знаю. Вроде лучше. Я сделал ей компресс, как ты и сказал.
— Хорошо. Тогда я печку начну топить, а ты держи снеговой компресс. Потом я сварю отвар, надо будет им поить её всю ночь.
— Что за отвар?
Змиулан достал небольшой мешочек, положил его на стол рядом с печкой.
— Целебный отвар из бузины, календулы, липы, листья малины, чабрец, шалфей и шиповник.
— Как ты это всё запомнил?
— Этому учат всех полозов. И тем более я князь, меня обучали лучшие лекари и целители.
— Но зачем тебе это?
— Полозы — это не просто существа, которые умеют превращаются в змей и живут в своём дворце, они из покон веков, были лучшими целителями.
Змиулан разжигал огонь в печи. Вынул кремни из запазухи, чиркнул, появилась искр, сухие ветки затрещали на всю хижину.
— Ты не проголодался?
— До тех пор, пока ты не сказал, я о еде даже не думал.
- Тогда, садись, поешь. У меня есть лепёшка и сыр. — князь вынул свёрток с едой из мешка.
— А Таволга?
— Ничего с ней сейчас не случится. Ты ешь, а я компресс схожу ей поменяю.
- Нет, я сам.
— Не переживай, я не наврежу ей. Ведь мы друзья.
Арон хотел было что-то возразить, но передумал.
    
Глава 14
Хижину заметал снег. Ветки в печи звонко трещали. Арон сидел рядом с Таволгой, периодически менял снеговые компрессы. Змиулан нашёл под лавкой старый, щербатый глиняный горшок, набрал в него снега и поставил в печку. Снег быстро растаял, полозович насыпал в кипящую воду целебных трав.
— Отвар скоро будет готов?
— Да, но ему нужно дать остыть.
— Мне кажется жар у неё не спадает. — парень дотронулся щеки Таволги — и руки до сих пор холодные.
— Жар всегда долго спадает. Придётся подождать. — спокойным тоном сказал Змиулан глядя краем глазом на Арона.
— Это всё из-за меня…
— Ты всё вспомнил?
— Не всё, только кое-что.
— Расскажешь? — с интересом в голосе спросил полозович.
— Это не важно.
— Ты мне не доверяешь?
— А ты мне?
— Думаю сейчас из тебя собеседник не лучший. — ухмыльнувшись ответил Змиулан и тщательно стал мешать отвар толстой палочкой, задевая стенки горшка.
Они замолчали в хижине повисла тишина.
— Отвар готов. Надо дать ему остыть.
— Может вынесешь его на улицу?
Князь подошёл к окну, протер запотевшее стекло и сказал:
— Нет, снег слишком сильно метёт.
Змиулан вынул отвар из печки большими заржавевшими щипцами, которые стояли в углу, поставил на стол, от горшка шёл белый, полупрозрачный дым.
— Она не может ждать. Время и так слишком много прошло.
— Арон, я понимаю, ты переживаешь за Таволгу. Но я тоже хочу помочь.
Вдруг что-то с силой ударило в дверь хижины. Парни затихли, молча переглянулись.
— Что это было? — шёпотом спросил Арон.
— Не знаю.
Звук повторился, только с ещё большей силой. Змиулан бесшумно подошёл к маленькому окошку, отодвинул пожелтевшую от времени и влаги занавеску.
— Вендиго!
— Кто?
— Вендиго — дух-людоед. Но я не ожидал, что они обитают в этих горах.
— Но если он дух, то не имеет тело и может проникнуть сюда.
— Нет, не может, им чтобы проникнуть в жилище нужно приглашение.
— Приглашение? Но кто его пригласит?
— О, поверь, эти существа могут заставить, подражая голосам близких, родных, знакомых.
— Но почему я кроме стуков в дверь ничего не слышу?
— Не знаю, возможно просто у тебя кроме Таволги никого близких нет? Вот лично я слышу…
— Но кого?
Змиулан не ответил, отошёл от окна.
Существо продолжало ломиться, скрести под дверью и подвывать метели.
Дверь хижины сотрясалась от ударов.
— Мне кажется дверь не выдержит, надо подпереть её столом.
Змиулан составил отвар на табурет и пододвинул с шумом стол к двери.
— Ты не представляешь, как мне сейчас тяжело, я так хочу открыть эту дверь… — князь схватился за голову руками — оно меня сводит с ума.
— Держись. Таволга ещё не пришла в себя.
— Только ради неё и держусь.
Лицо Арона сделалось серьёзным, он посмотрел на Змиулана, но ничего говорить не стал. Шум за дверью прекратился, опять стало слышно только вой ветра.
— Мне кажется Вендиго ушло.
— Не уверен, просто Вендиго — это охотники, они готовы выжидать жертву очень долго.
— На сколько долго?
— Этого я не знаю.
— Змиулан, Таволга опять стала тяжело дышать, снеговой компресс растаял.
Змиулан подошёл к девушке, взял её за запястье. Арон хотел ему что-то сказать, но полозович поднёс палец к губам.
Потом он аккуратно положил её руку и пододвинул табурет с отваром к кровати Таволги, осторожно дотронулся до краев горшка.
— Отвар уже остыл.
— Но как мы его будем ей давать?
- Вот держи. — Змиулан достал блюдце с печи и протянул парню.
Арон налил отвар, от него поднялся ароматный, приятный, пар. Он подул, медленно поднёс к губам Таволги. Она сделала несколько глотков, начала что-то шептать. Сначала это были не понятные звуки, сливающиеся в шипение, но с каждым разом становились всё чётче.
— Он ищет меня…его книга…бессмертие…его голос…мы не спасёмся…я не виновата…мы связанны…Арон…Арон…
Девушку начало сильно трясти, она извивалась на кровати, коса растрепалась, на лбу появились испарены пота.
— У неё бред! Держи её, я сейчас принесу сухие листья красной крапивы.