Когда мы падаем

– Мэл в курсе происходящего? – поинтересовалась Эрин.
– Журналисты со вчерашнего дня караулят меня под дверью. Мэл столкнулась с ними по дороге домой. И я только что увидела, что в интернете ситуация не лучше. Они даже нашли мой аккаунт в «Инстаграме».
– Элла… Не читай комменты. Что бы люди ни писали, они тебя не знают. Слышишь?
Я не стала говорить, что с этим советом она уже опоздала.
И о том, что они до сих пор не выходят у меня из головы.
– Элла, – уже громче и настойчивее обратилась ко мне Эрин. – Закрой доступ к своим аккаунтам. Я тебя знаю – будешь читать все подряд, пока окончательно не раскиснешь.
– Да, – тихо ответила я. Эрин права. Конечно же, она права. Я ничего не смогу делать, буду каждую минуту проверять телефон. Именно желание все контролировать, мысль о том, что «я должна знать, что обо мне говорят, чтобы стать лучше», так часто лишала меня сна. Но я никогда не смогу угодить всем и каждому – реакция на наше с Чжэ Ёном фото это доказала. Наверное, будет лучше, если я вообще удалю свои аккаунты. Тогда у меня не возникнет соблазн снова и снова перечитывать комментарии.
Я провела рукой по лицу и глубоко вдохнула.
– Ты сказала, что Мэл все знает. Вы снова разговариваете?
Я безрадостно рассмеялась:
– Нет. В свободное от работы время мы едва перебрасываемся парой слов. А Лив… Лив все еще злится на меня.
– Понимаю, тебе очень плохо, но пойми: вы с Лив обязательно помиритесь. Да, сейчас она злится, но быстро отойдет. Помнишь, как я пролила апельсиновый сок на столик и испортила несколько автографов из ее коллекции? Лив была готова меня убить, но потом я купила ей огромное мороженое, и мы снова стали друзьями.
Я тихо рассмеялась, вспомнив тот случай. Как же Лив разозлилась! Ее крики переполошили бы весь дом, если бы не появилась Мэл и не спросила, что происходит. Но тогда речь шла только об автографах. Не о реальных людях с реальными чувствами.
– На следующей неделе Мэл скорее всего поедет знакомиться с родителями Джоша, – сказала я. – Я боюсь оставаться одна, но Мэл так нужна передышка… Если у меня получится забрать Лив с тренировки… то, возможно, она согласится меня выслушать.
– Конечно, согласится, – отозвалась Эрин. – А если нет, то мы похитим ее и отвезем в Науру. Тогда у нее не будет другого выхода, кроме как выслушать.
– До Науру так просто не доехать, – возразила я, чувствуя, что благодаря тону, который принял наш разговор, мне стало легче. – Если только у тебя не завалялся вездеход.
– Неужели ты и правда что-то знаешь про Науру? – удивилась Эрин. – Как по мне, она входит в десятку самых неизвестных стран мира.
– Вечно ты завидуешь бесполезным знаниям.
– Ахаха. А вообще… ради тебя я бы раздобыла даже вездеход.
Я закусила губу. У Эрин сейчас, наверное, ночь, и все же она нашла время, чтобы поговорить со мной…
– Ты же знаешь, что я ужасно по тебе скучаю? – поинтересовалась я.
– Конечно, знаю, – отозвалась Эрин. – Можно подумать, я не скучаю.
Наверное, сейчас не самое подходящее время, чтобы задать интересующий меня вопрос… Поколебавшись несколько секунд, я все-таки спросила:
– Скажи… ты уже определилась, хочешь ли задержаться в Австралии? Я помню, у тебя еще несколько месяцев, чтобы принять решение, но все же. Мы с последнего раза не говорили об этом…
Эрин ответила не сразу. Я прошлась взглядом по пустынному холлу перед гардеробной, впервые радуясь тому, что моя работа не богата на события.
– Честно? Понятия не имею, – наконец сказала Эрин. – Интуиция каждый день подсказывает мне разное. Я скучаю по Чикаго, скучаю по тебе, по семье… Но я не могу представить, что через несколько месяцев соберу вещи, вернусь домой и продолжу с того, на чем остановилась перед отъездом. – Эрин тяжело вздохнула. – Если у тебя есть универсальное решение всех проблем, то сейчас самое время о нем рассказать.
– Мне бы такое решение тоже пригодилось.
– Этого я и боялась.
– Просто… когда ты сказала, что задержишься в Австралии, я отреагировала не лучшим образом. Я жутко обрадуюсь, если ты вернешься. Но если вдруг решишь остаться, обещаю прислать гору чикагских вкусняшек, чтобы ты не скучала по дому.
– Заметано, – судя по голосу, мое обещание значило для Эрин не меньше, чем для меня весь наш разговор.
– Спасибо.
 
Глава 5
Через неделю мне надоело торчать взаперти. Комнату я успела перевернуть вверх дном, но только для того, чтобы затем снова ее вылизать. Альбом весь изрисован, скоро придется начинать новый. Тихий звук царапающего бумагу карандаша – единственное, что не давало мне сойти с ума. Найдись возможность, хоть на минутку телепортировать меня на улицу, я тотчас воспользовалась бы ею. Но остается только без дела отсиживаться то дома, то на работе. Я уже готова лезть на стену.
Журналистов уже меньше, чем несколько дней назад, но днем они все еще толпятся у нашего дома. Со слов Мэл, в СМИ как раз разгорелся скандал, связанный с какой-то знаменитостью. Должно быть, это поинтереснее никому не известной девятнадцатилетней студентки, у которой к тому же больше нет доступа к предмету всеобщего интереса. Один-два репортера даже по ночам упрямо дежурили у дома в своих фургонах. Но они снимали издалека и не лезли, как в первые дни.
Я прокралась по коридору в гостиную и замерла у окна. Скорее бы уже на работу. Как бы мне ни нравилось дома, я устала сидеть в четырех стенах.
– Сегодня всего два журналиста, – пробормотала я.
Мэл поглядывала на меня, сидя за кухонным столом. И хотя перед ней были разложены какие-то документы, сейчас она сосредоточила внимание на мне.
– Ты как, Элла? Только честно! – спросила она, игнорируя мои слова.
Отвернувшись от окна, я перевела взгляд на сестру, стараясь скрыть удивление. Все наши разговоры за последнее время можно по пальцам одной руки пересчитать.
– Все хорошо.
А что еще я могла ответить? Физически со мной и правда все в порядке…
Кажется, она не поверила, но докапываться не стала. Не разговор, а сплошное минное поле: хватит одного неосторожного вопроса, и все наши попытки наладить отношения пойдут прахом. Чтобы избежать этого, я решила сменить тему:
– Вы с Джошем уже обсудили вашу поездку?
Не знай я Мэл, не заметила бы, как она дернулась:
– Я сказала ему, что мне нужно подумать.
Мой неверящий взгляд заставил ее замереть:
– Но вы же уже сегодня вечером собирались стартовать, нет? Там всего один журналист, да и последние два дня никто больше не пытался заговорить со мной.
Она ничего не ответила, задумчиво уставившись мимо ноутбука.