Император двух Империй

Значит, Дарданеллы должны? А Босфор, выходит, не должен? То есть мы обязуемся пропускать все торговые и пассажирские суда в Мраморное море, но дальше их пускать не обязаны? Пусть там и разгружаются? А что, удобно!
Причем я бы заподозрил в этом какой-то хитрый реверанс в нашу сторону, но этот же текст был и в моей истории, помню, я еще смеялся над этим. Вижу, что и в этой реальности ничего принципиально не поменялось. Разве что текст стал более лояльным к нам, что понятно.
Эта война заканчивается. Это чувствуют все. Даже если кое-кто отказывается это признавать. Иначе зачем Вашингтон так торопится хоть тушкой, хоть чучелом, но попасть в число стран, которые реально воевали на этой войне? Уплатить свой вступительный взнос кровью на поле боя? Причем уплатить срочно, много и любой ценой!

Франция. Орлеан. Особняк баронессы Эфрусси де Ротшильд.
23 августа 1917 года
– Баронесса, мы с вами что-то часто стали видеться, не находите?
Баронесса Беатриса Эфрусси де Ротшильд светски улыбнулась.
– Если такие встречи приносят взаимовыгодные результаты, то почему бы и нет? Или у вас иное мнение на сей счет, мсье Мостовский?
– Отнюдь, баронесса. Итак, смею предположить, что вы меня сегодня пригласили не только для великосветской беседы?
– Безусловно, мсье Мостовский. Намедни вы доказали свои необычайные возможности в деле быстрой передачи важнейших и срочных сведений вашему императору Михаилу. В связи с этим мы бы хотели еще раз воспользоваться вашим каналом связи.
– Слушаю вас, баронесса.
– Дело в том, что к нам обратился с мольбой о помощи главный раввин Османской империи мсье Хаим Нахум. Как вам наверняка известно, мсье Мостовский, сейчас из Константинополя и окрестных районов происходит исход практически всех жителей. Сотни тысяч, если не миллионы людей покинули свои дома и вынуждены уходить. И среди этих несчастных есть немало и представителей нашего народа, на горькую судьбу которых дома Ротшильдов и Эфрусси не могут взирать с безразличием. Нам известно, что российским Министерством спасения подготовлены и развернуты целые лагеря, призванные принять всех желающих христиан Османской империи. В то же самое время все действия оккупационных русских властей явно направлены на выдавливание нехристианского населения с этих территорий, что и вылилось в исход.
Мостовский пожал плечами.
– Горе побежденным, как говорили древние. После того что османы творили с армянами и прочими христианами, превентивные меры безопасности вполне оправданы.
Баронесса сделала неопределенный жест.
– Я думаю, что мы не будем сейчас тратить время на обсуждение вопросов коллективной вины и коллективного же наказания. Я не об этом хотела поговорить с вами, мсье Мостовский. Мы хотим обратиться к вашему императору Михаилу и, воззвав к его человеколюбию, предложить программу создания Министерством спасения, наряду с христианскими, также и лагерей для османских иудеев. Тем более что иудеи не только не виновны в преследованиях тех же армян, но и часто сами гонимы и преследуемы по всему миру. А дело спасения невинных всегда является самым важным делом для наших великих домов. К тому же мы готовы не только покрыть все расходы на организацию и осуществление данного начинания, но и внести определенный взнос в фонд реконструкции Константинополя.

Константинополь. Фанар.
Резиденция Вселенского Патриарха.
10 (23) августа 1917 года
– Ваше святейшество.
– Герцог.
После окончания полагающихся случаю церемоний хозяин и гость расселись в креслах.
– Ваше святейшество, позвольте от имени моего государя императора Михаила Второго выразить радость от того, что вы пребываете в добром здравии.
– Благодарю вас, герцог, я рад приветствовать в Фанаре личного представителя его императорского величества Михаила Второго и желаю его величеству здравствовать на радость всем его верным подданным. Да, действительно, последние дни были весьма непростыми и очень тревожными. За последние несколько дней погибли немало верных чад православной церкви, и я как архипастырь не могу не скорбеть о невинных жертвах междоусобной войны.
Генерал свиты князь Александр Георгиевич Романовский, 7-й герцог Лейхтенбергский, учтиво склонил голову.
– Наш государь скорбит вместе с вами о невинно убиенных в эти дни, ваше святейшество. Гримасы войны жестоки и ни в коей мере не могут радовать истинно верующего человека. Вместе с тем, уверен, вы разделяете мою радость о том, что святой град Константинополь, Второй Рим, окончательно освобожден от османского ига. Долгие века Царьград ждал освобождения, и вот этот день настал.
– Вне всяких сомнений, герцог. Это самый радостный день за все столетия, которые минули с того момента, когда полчища османов захватили город. Сегодня в церкви Марии Монгольской состоится благодарственный молебен в честь этого знаменательного события.
– Рад это слышать, ваше святейшество. Я буду счастлив посетить это богослужение.
Собеседники склонили головы во взаимном приветствии. Затем патриарх осторожно спросил:
– Вы человек весьма осведомленный, посему позволю себе уточнить некоторые моменты. В частности, известно ли вам о том, какую судьбу Константинополю приготовил Михаил Второй? Слухи ходят самые разные, и порой не знаешь, чему верить…
– Я вас понимаю, ваше святейшество. Могу вас заверить, что времена османского ига больше не вернутся на эту землю.
– Отрадно слышать. Но есть ли более определенные сведения о планах императора Всероссийского на сей счет? Следует ли нам ожидать включения Константинополя и территорий Проливов в состав Российской империи?
Герцог Лейхтенбергский сожалеюще улыбнулся.
– Думаю, ваше святейшество, что с моей стороны было бы непозволительно пытаться гадать о планах моего государя.
– Но вы же имперский комиссар, а значит, лицо весьма и весьма осведомленное. Говорят, что имперские комиссары имеют право действовать непосредственно от имени Михаила Второго и отвечают за свои решения и деяния исключительно перед ним.
– Да, ваше святейшество, это действительно так. Касаемо вашего вопроса, насколько я могу предполагать, государь не планирует включать Константинополь и Проливы в состав Российской империи. Михаил Второй считает восстановление именно Восточной Римской империи делом священным и важнейшим. Скажу даже, что он считает это своей исторической миссией.
Патриарх Герман V сверкнул глазами.
– Это воистину светлая новость, герцог! Восстановление великой Греческой империи будет важнейшим событием в жизни всего православного мира!
Князь Романовский с легкой иронией посмотрел на Вселенского патриарха.
– Боюсь, ваше святейшество не совсем верно истолковали мои слова. Мой государь отнюдь не собирается вмешиваться в суверенные дела своего эллинского царственного собрата Константина Первого. Отнюдь.