Карусель теней

Ой блин, аж в животе заныло, вот как меня пробрало от всех этих мыслей. Хотя… Может, мысли не при чем, может рыбник виноват? Такой вариант со счетов сбрасывать тоже нельзя. Нет-нет, никакого яда, Дарья Семеновна себе не враг. Просто накой я его столько сожрал, а? Ох, далек моя персона все же от идеала, страшно далека. Если разобраться как следует, то выйдет, что я жадный, ленивый и глупый.
Тьфу!
В результате самоедством я занимался до самого заката, а после того, как Солнце закатилось за недальние ели, закинул в рюкзак полтора десятка картофельных клубней, выбрав те, что покрупнее да покруглее, прихватил подарки, предназначенные для русалок, и отправился на реку. Говорят, созерцание проточной воды успокаивает нервы. Вот и проверим, так это или нет.
Как это не странно, но тихий плеск речной воды и пламя небольшого костерка, который я разложил на берегу сразу же после того, как сюда пришел, немного меня успокоили. Во-первых, психовать не стоит никогда, это все отголоски моей прежней жизни. Это там я, выходя с работы, сразу начинал ждать, что завтра уж точно какая-то неприятность случится. Может, новая ошибка вылезет, или старый «косяк» всплывет, или Силуянов по какой-то причине до меня доколебется. Кстати — интересно, как он там? Да и все остальные мои коллеги тоже? Нет, что они меня забыли давным-давно — даже не сомневаюсь. Тут ведь как — пока ты часть коллектива, ты есть. Стоит уволиться, или даже в другое отделение перейти — и все, тебя для них нет. Это не хорошо, не плохо, так уж нынешняя жизнь устроена. Рутинный калейдоскоп, в котором нет места лишним деталям, вроде тех, кто сошел с общей дистанции. Я и сам такой же, как они. Был, по крайней мере.
Но то время ушло, причем навсегда. Что до неприятностей… Они теперь неотъемлемая часть моего существования. Вот и стоит относится к ним, как к чем-то будничному. Во-вторых, что случилось — то случилось, чего теперь-то уж? Схожу, объяснюсь, а далее — по ситуации. Ну, и выводы надлежащие следует сделать. Не для кого-то там, не для «палочки» или показухи, а для себя самого.
За моей спиной зашуршали кусты, я обернулся, думая, что сейчас увижу дядю Ермолая, но нет, на берег выбрался мой слуга, с удочкой, которую он держал на плече и мятым жестяным ведром в правой лапе.
— Вот, Антипка, чтоб ему, за рыбкой послал — пояснил мне он — Мы тут пирог доели, что тебе Дарья на дорожку дала, так он нам не того… Не очень, короче.
— Дареному коню в зубы не смотрят — погрозил ему пальцем я — И потом — не нравится — не ели бы.
— Антип сказал, что эдак рыбник не делают — пояснил Родька — Он же у нее как покупной получился, если не хуже. Перцу положено, как украли, лаврушки тоже, да и передержала она его. Разве ж это дело? Ну вот Антип теперь тесто ставит, а меня за рыбкой отправил. Велел карася ловить, он для рыбника лучше, чем язь подходит.
— Привереды вы у меня — я отправил в костер очередную порцию поломанных сухих веток, тот моментально вспыхнул ярче — То не так, это не эдак.
— Антипка этот… Как его… Перфекционист — выдирая из шерсти запутавшиеся в ней шарики прошлогоднего репейника, пояснил Родька — Ежели он чего лучше другого может сделать, то все, хоть дом гори, не будет на него угомону. Пока не переплюнет — есть-пить не станет. И спать тоже. Уй, больно!
— Перфекционист — это немного другое — усмехнулся я — Слышал ты звон, да не знаешь, где он.
— Ну, может быть — Родька отправил в костер пригоршню репейников, и начал разматывать леску с удочки — Только я лучше тут, на бережке посижу, чем в доме. Там сразу начнется: «неси муку», «раскатывай в блин», «куда соль попер». Знаю я его.
Он сноровисто зачерпнул в ведро воды, извлек невесть откуда извивающегося червя, насадил его на крючок, залихватски плюнул на несчастного кольчатого, и через секунду уже сидел на небольшом камушке, глядя на поплавок. С его зрением себе такое позволить можно. С моим, даже новым, улучшенным — нет.
— А ты привез нам подарки, ведьмак? — прозвенел над рекой девичий хрустальный голос — Или придется тебя за забывчивость защекотать и на дно утащить? Те гребни, что ты в прошлый раз дарил, поломались. Нам бы новых!
Русалка. Вон она, по пояс высунулась из воды и смотрит на меня.
— Не шуми, хвостатая — велел ей Родька — Рыбу распугаешь. А еще лучше — возьми ведро и карасей мне им налови. Да покрупнее! Туман скоро от воды пойдет, я промокну, потом полдня шерсть сушить придется.
— Здравствуй, Анисья — улыбнулся я русалке, которая только презрительно фыркнула после слов моего слуги — Ты все так же прекрасна.
Если честно, я с трудом вспомнил имя этой русалки. Спасибо кувшинке, что красовалась за ее ухом, только по ней и сориентировался. Просто больше себе эдакую красоту никто из местных девиц-покойниц не позволяет. После ухода Аглаи ведь именно Анисья у них старшей стала, и потому на законных основаниях хочет от остальных отличаться. Плюс — она утонченная натура. Коли мне память не изменяет, она не из-за какого-то обрюхатившего ее деревенского увальня в реку вниз головой сиганула, или по случайности в нее сверзилась. Нет, тут история, достойная стать основой для стосерийной мелодрамы, которую не прочь будет показать не только телеканал «Домашний», но и «Россия». Анисья утонула, спасаясь от разъяренных односельчан, собиравшихся порешить ее за связь с французом-гувернером из помещичьего дома, до того служившего, как выяснилось, в наполеоновском войске. Любовь у них была, полыхнувшая как вот этот костер. Прикипело сердечко девичье к усатому красавцу-французу несмотря на то, что являлся ее избранник в прошлом захватчиком, не сказать — оккупантом. И все бы ничего, только вот родственники и односельчане изрядно пострадавшие во время военных действий, сей порыв чувств оценили по-своему и собрались Анисью дрекольем забить. Но оно и понятно — помещика нельзя, он отец родной, француза тоже, тем более что тот, почуяв недоброе, шустренько собрался и умотал куда подальше, а Анисья вроде как своя, ее не жалко. Бедняжка чудом успела до бежать до реки, которая, насколько я понял, тогда была куда шире, чем сейчас, и сиганула в нее, а вот на другой берег уже не вышла. Прямо как Чапаев какой-то, честное слово. Правда, герою гражданской войны рана и пуля помешали, а у Анисьи просто сил не хватило. Хотя… Водяники вроде только тех берут, кто доброй волей под водное одеяльце укладывается и им глянется. Так что — кто знает. Любовь — она такая любовь. Может, просто решила Аглая, что ей без дролюшки жизнь более не мила, ясно же было, что тот не вернется. Да и проще так уйти, чем на вилах односельчан повиснуть, или всю жизнь в качестве беглой крепостной прожить. Мужикам было проще, если что — махнул в Сибирь и ищи-свищи, а женщинам в то время намного сложнее приходилось. Феминисток нет, социальных сетей, в которых можно поднять хай о харрасменте и домашнем насилии тоже нет, ток-шоу отсутствуют. Куда им податься? Только разве что на дно речное.
— Привез — я залез в рюкзак, достал оттуда пакет с гребешками, подошел к кромке воды, и один из них, красный, кинул русалке — Лови. И подружек зови, тут всем хватит.
— Мы тут! — из-под воды сразу пяток девичьих головой появился — Тут мы! Давай-давай-давай!