Будет кровь

Вторым оказались мои «Мастерсон-Нольты». Не тратя больше времени на сотрясение воздуха, он выдернул их из ящика стола. Но я был быстрее — пара пуль в грудь, третья в голову. Дон Мигель откинулся в кресле. Тяжёлая майзеровская пуля вошла ему прямо в переносицу и разнесла затылок. Кровь и мозговое вещество забрызгали стену за ним.
— Если вам так интересно, дон Мигель, — усмехнулся я, глядя на труп, — то нет. Я не от Строцци.
В ящике обнаружились моя наплечная кобура и запасные магазины к «нольтам», чему я был несказанно рад. Избавляться от подарка старика, хозяина фермы, не стал — решил вернуть оружие при случае, так что пришлось перецеплять его на пояс, а вот пара «нольтов» вернулись на своё законное место. И сразу я почувствовал себя уверенней — всё же для меня они были не просто оружием, а уже давно стали частью меня самого. Прежде, пока не вернул себе пистолеты, чувствовал себя каким-то ущербным, и лишь когда надел знакомую кобуру, натёршую кожу на груди, почувствовал себя целым.
Теперь надо как можно скорее покинуть Отравиль — у меня дела в усадьбе Рамона Рохо.
    
ИНТЕРЛЮДИЯ
С тех пор, как отец отправился в бездну — или куда там уходят души самых отъявленных грешников, вроде старого Рохо — Рамон Рохо никого не боялся. Однако одного взгляда на лицо главы Строцци, Гильермо, оказалось довольно, чтобы напомнить Рамону это неприятное чувство. В высшей степени неприятный человек с треугольным прямо-таки акульим лицом, украшенным ножевым шрамом, начинающимся под левым глазом и заканчивающимся на челюсти. Тонкий шрам этот делал просто неприятное лицо главы семейства по-настоящему уродливым. Правда, вряд ли кто-то рискнул бы сказать это самому Гильермо, глядя в его блёклые глаза глубинного хищника.
— Что твои люди творят? — Чтобы заглушить даже призрак страха в душе, Рамон заговорил нарочито вызывающе. — Между нашими семьями мир, заключённый ещё моим отцом, и я не нарушал его. Так с чего ты решил, что можешь наплевать на договорённости, а?
— Миру пришёл конец, когда твой наёмный стрелок решил пощипать мою контору. — Голос у Гильермо Строцци был под стать внешности: холодный и невыразительный. — Погибли двое моих людей, а деньги нашли в вашем заведении.
— Мы и пришли сюда, чтобы обсудить эту историю, — кивнул Рамон, — но ты решил опередить события. Твою мать, Гильермо, ты убил моего брата!
Если акулы могут испытывать эмоции, то лицо Строцци изобразило нечто максимально похожее на удивление.
— Закрытый клуб моего брата расстреляли сегодня, — ледяным тоном произнёс Рамон, и видно было, что тон этот даётся ему недёшево. — Мой старший брат, Мигель, убит, как и все, кого он собрал при себе. Так ты решил отплатить за двоих своих, Гильермо?
— Если я скажу, что ничего об этом не знаю, ты мне не поверишь.
Ни единой вопросительной интонации в голосе Строцци не было. Он сумел вернуть себе контроль над эмоциями, и снова говорил бесстрастным тоном. Рамон Рохо ничего отвечать на эти слова не стал.
Тогда вперёд вышел невзрачный человек форме астрийской полевой жандармерии. Он неуместно смотрелся на фоне веспанских костюмов Рохо и потёртых пиджаков со шляпами Строцци.
— Ваши разборки не волнуют герра майора, — заявил он, смерив взглядом обоих лидеров, — я уполномочен сообщить вам, что с этого дня в Отравиле вводится военное положение. Вы сами накликали беду на свои головы. Всякий, кого поймают с оружием, будет расстрелян по законам военного времени: без полиции, суда и следствия. Кроме того, в связи к тем, что правоохранительные органы Отравиля дискредитировали себя чуть более чем полностью, их деятельность приостанавливается до окончания военного положения.
— А не много ли ты на себя берёшь? — ответил ему вызывающим взглядом Рамон Рохо.
— В Отравиле расквартирован сейчас полк полевой жандармерии, среди офицеров и солдат полка нет призывников, и все они прошли войну. Как минимум полгода на фронте, на передовой. Герру майору достаточно отдать приказ, и от ваших банд не останется и воспоминаний. С зарвавшимися бандитами разговор всегда очень короткий.
Это была отнюдь не пустая угроза. Во время войны многие преступные группировки по всему Альянсу решили, что власть ослабла и можно брать её в свои руки. Однако по этим самым рукам они получили очень быстро и очень больно. Можно сказать, лишились их. Снятые с фронта боевые части не ограничивали себя никакими нормами закона, а уж о морали не задумывались вовсе. Кровь лилась широкими реками, и принадлежала она почти исключительно преступникам.
Отдай приказ майор, а на деле реши, что Строцци и Рохо зарвались слишком сильно, старший лейтенант Хаупт, через сутки, максимум через полутора, в Отравиле, и его окрестностях не останется ни одного бандита.
По той же причине сам старший лейтенант без опаски пришёл на встречу главарей преступных группировок. Никто не посмел бы его и пальцем тронуть.
— А теперь хорошая новость, — продолжил Хаупт, — военное положение продлится всего два дня. Имперский землемер выяснил всё, что ему было интересно, и отбывает из города «Серебряным экспрессом». Тот специально сделает остановку в вашем городе.
Обычно роскошный поезд, курсирующий из Белля через Кронвар в Рейс, связывая столицы трёх государств Священного Альянса, не останавливался в таком заштатном городишке, как Отравиль. Раньше он через него не ходил вовсе, однако пустоши, окружающие Отравиль, сделали этот участок железной дороги наиболее безопасным, и маршрут «Серебряного экспресса» решено было изменить, чтобы повысить комфорт пассажиров.
— Наш полк покинет ваш город в тот же день на поезде попроще, — добавил Хаупт.
Само собой, для такой оравы солдат в «Серебряном экспрессе» места не найдётся. Им придётся подождать обычного состава.
Ничего больше говорить старший лейтенант на стал, просто развернулся на каблуках, словно на плацу, и ушёл к своему автомобилю. Рохо и Строцци осталось только разойтись — никаких вопросов сейчас они решить не могли. Но все понимали, что кровопролития не избежать, и теперь будут копить силы для решающего противостояния.
То, чего сумел избежать старый Рохо, отец Мигеля и Рамона, всё же случится. Но через два дня — не раньше.
    
IV
Усадьба Рамона Рохо прежде принадлежала какому-то землевладельцу. Война разорила их великое множество, ведь принадлежавшая им некогда плодородная земля превратилась в пустошь, перерытую траншеями, засеянную снарядами и бомбами, зачастую начинёнными смертоносными боевыми отравляющими веществами, где бродят опасные существа и вышедшие из-под контроля магов демоны.
Окружённая высоким забором с прочными воротами усадьба представляла собой небольшую крепость. Строили её явно в те времена, когда о Священном Альянсе никто не задумывался, а граница между Астрией, Веспаной и Исталией была настоящей горячей точкой. В те времена землевладелец обеспечивал защитой своих арендаторов, давая им приют в своей усадьбе во время рейдов из-за границы.