Поводырь

— Девушка-имперка убила кучу людей?! — Хессар недоверчиво помотал головой, потом хлопнул в ладоши — Принесите попутчицу Скарлы!
Двое воинов, стоявшие возле входа в юрту молча исчезли за опущенной занавесью, и скоро вернулись со свертком, в котором находилась Барбара.
— Разверните ее! — скомандовал Хессар слегка хриплым голосом, и легко вскочив с места, подошел к больной, которая лежала с закрытыми глазами. Воины вроде бы неспешно, но очень ловко развернули куколь, и по жесту предводителя подняли занавесь входа — для того, чтобы в юрту вошло больше света.
Хессар жадно впился взглядом в обнаженную девушку, исхудавшую так, что обозначились ребра, и груди, и так совсем небольшие, практически стали невидны — торчали только соски. Но лицо…лицо было невероятно красивым, даже…для степняков, привыкших к другим канонам красоты. А может как раз для степняков она казалась еще более красивой, чем для имперцев. Ведь в Степи у людей нет такой белой кожи и таких голубых глаз. А того, чего мало в природе, хочется больше, чем того, чего много. Потому алмазы и ценятся, что их мало. А валялись бы они в каждой куче камней — кто бы ценил их выше обычного кварца? Впрочем у алмаза есть свойства и получше красоты. Как например у той же Барбары — ее боевые качества гораздо более ценны, чем красота. Красивых девушек много, но способных перебить двести человек…наверное — больше таких нет.
— Красивая! — хриплым низким голосом выдохнул Хессар, щуря глаза, непохожие на глаза степняка — Хороша! Только тощая очень. Ты ее не кормишь, что ли?
— Ну почему не кормлю?! — Скарла даже слегка обиделась — Бульон даю! Жую ей лепешки, мясо! Она глотает. Сама-то есть не может, а сунешь в рот — тогда проглатывает.
— Шаманку сюда! Лекарку! Эльгу позовите! — внезапно скомандовал Хессар — быстрее!
Скарла на мгновение замерла, обдумывая, чем ей грозит вызов шаманки, а потом успокоилась — пусть поработает лекарка, авось и правда подымет девчонку. Скарла уже устала ее тащить, и бросить тоже не может — Альгис не поймет. Можно было бы конечно сказать, что Барбара умерла в дороге, что как-то утром Скарла обнаружила ее мертвой, но…он поймет, что это вранье. А Скарле почему-то не хотелось терять его доверие. Он для нее был как внук, любимый внук. Своих-то у нее нет, так вот Альгис ей все и заменил. Вся ее жизнь была в Альгисе, ради него она жила. Ведь ради чего-то надо жить? Нельзя же просто так коптить небо!
Эльга оказалась довольно-таки молодой женщиной, самое большее лет тридцати от роду, потому Скарла ее не знала. Впрочем — как и Эльга Скарлу. Потому посмотрела на старуху с удивлением — какая-то безродная бабка пирует рядом с Предводителем! С Собирателем родов!
А еще ее удивила лежащая на покрывале обнаженная белокожая девушка, худая, как после голода, с полупрозрачной кожей, через которую просвечивали синие жилочки, гладкая, полностью лишенная волос на теле. И прическа — очень короткая прическа! У степняков принято носить косы — даже у рабов имеются косы. Женщины с короткими волосами вызывают недоуменные взгляды, такие прически не приняты в Степи. На косах сидят Охранители, духи Степи, которые оберегают человека от нечистой силы, а если нет кос? Где сидеть Охранителям?
А волосы?! Золотые, как браслет на руке Эльгы! И синие глаза. Странные, безжизненные синие глаза. Девушка открыла глаза через пару мгновений после того, как шаманка перешагнула порог юрты, и колдунья вытаращила глаза от удивления, не сумев удержать возглас: «Ай-ях!»
— Ты меня звал, Предводитель! — шаманка взяла себя в руки и приняла величественный вид. Ее амулеты, сделанные из костяшек человеческих пальцев и гирляндами свисающие с шеи тихо пощелкивали друг о друга, будто жалуясь своей судьбе — и после смерти нет покоя.
Скарла недолюбливала шаманов. С ее точки зрения им слишком много давали воли, они осмеливались противоречить вождям родов, родовитым воинам, попугивая всех рассказами о том, что если шаманы исчезнут, степными людям точно придет конец. На самом деле они были примерно такими же магами, как те, что жили в Империи. Только здесь не существовало запретов на черное колдовство. Впрочем, и особых успехов в черном колдовстве шаманы так и не достигли. Если в Империи черное колдовство было под запретом, так откуда шаманы могут перенять запретные заклинания? Если у степняков нет никакой письменности, а значит и нет возможности сохранять свои знания для потомков. Знания — они или есть у всех, или нет ни у кого. За исключением маленьких глубоко скрытых групп, которые (по слухам) продолжают хранить тайные знания. Но Скарла всегда считала эти россказни детскими сказками. Инквизиция работает эффективно, и всех отступников давным-давно повыбили.
— Сделай что-нибудь с этой девчонкой! Хочу, чтобы она стала нормальной, ходила и разговаривала. Сумеешь?
Эльга подошла к девушке, поводила над ней руками, будто пыталась что-то пощупать. Скарла видела такое, и знала, что она делает. Аура. Она щупает ауру. Маги-лекари так воздействуют на больных, через ауру убирая болезнь.
Это продолжалось совсем недолго — Скарла успела только лишь допить кумыс из глиняной кружки — и вот шаманка встала и посмотрев на хозяина юрты, сказала:
— Она здорова. Это у нее в голове что-то случилось. Она не хочет просыпаться.
— Как это — не хочет просыпаться?! — удивился Хессар — Объясни!
— С ней случилось что-то такое плохое, что она отказывается выйти из сна — шаманка пожала плечами и посмотрела на Скарлу — Я не знаю, что это такое было, но эта девочка не хочет просыпаться. У нее очень сильная воля, и она держит себя во сне. И будет так спать до самой смерти.
— И что же такое с ней случилось, что она не хочет просыпаться? — задумчиво спросил Предводитель, и тут же, без перехода, приказал — Ты должна ее разбудить!
— Господин! — шаманка ошеломленно вытаращила глаза — Я не могу!
— Не можешь, или не хочешь? — жестко спросил Хессар, пристально глядя в глаза шаманке.
— Не могу — понурила голову женщина — Это все равно как самоубийство. Если спуститься в ее мозг, оттуда можно и не выбраться. А я бы не хотела остаться в чужом теле навсегда, застрять в нем!
Хессар снова тяжело осмотрел шаманку с ног до головы, и за ним Скарла внимательно осмотрела колдунью. Ну что сказать…ничем не выделяющаяся женщина. Точно не красотка — черты лица слишком грубые. Но фигура вполне неплохая, лишнего жира нет. Хотя в Степи насчет лишнего жира — это немного смешно. Тут почти нет толстых людей, на солнцепеке, да впроголодь, когда твое стадо баранов погибло от болезней — особенно не растолстеешь.
— Взять ее! — скомандовал Предводитель, и бойцы стражи тут же подскочили к шаманке и взяли ее за локти — крепко, но не так, чтобы сделать больно. Шамана лучше не гневить — потом сто раз ты будешь ругать себя за то, что был груб с шаманкой, только вот уже не знаешь, как выпросить у нее прощение.
— Вывести и казнить! — спокойно, без эмоций сказал Хессар, и Скарла вдруг даже удивилась это обыденности в произношении страшного слова «казнить». Вообще-то у степняков это называлось «отправить по светлой дороге», но удобнее называть так, как называют это событие англичане.