Грация королевы небес. Тайна Адель

— Нет, этим займусь я, у меня куча времени. Ты занимайся пассажирами, они ждут экскурсии.
— Хорошо, — быстро согласилась Майя, наверняка тоже не хотела оправдываться и что то объяснять. Но рано или поздно ей тоже придется это сделать.
Когда она покинула номер Марко, тот молча обернулся к Кевину, даже не зная, что придумать, чтобы снять с него всю ответственность за смерть собаки.
Стюард стоял посередине комнаты с опущенными плечами, имел жалкий вид, но черт, он был член его экипажа! Пусть хоть в ногах валяется у Адель, личному нет места в работе.
— Садись и пиши объяснительную: каждую секунду от момента, когда пассажирка предложила тебе остаться с собакой до момента смерти. Не пиши, что ты опростоволосился и купил вместо Жозефины Жозе. Это не столь важно, к тому же это говорит о том, что ты пытался солгать, — Марко положил на стол лист бумаги и ручку. Кевин покорно кивнул и сел, усердно начиная думать:
— Причину смерти указывать?
— А ты патологоанатом?
— Нет, — смутился стюард, — я просто думал, что хоть приблизительно…
— Ты не эксперт в этих делах и тебя не касается причина смерти. Ты не знаешь ничего, не имеешь понятия — она жила, потом умерла. Все!
Кевин поднял на него глаза, слегка опешив. Но ведь Марко знает, что он собаке дал бутерброд:
— А кусок мяса?
— Какого мяса? Тебе приснилось. Не было мяса! Единственная твоя ошибка — ты находился в состоянии аффекта и отвез тело в ветеринарную службу, где собаку кремировали. Или закопали. Это не важно. Я надеюсь, что они уже это сделали.
Кевин кивнул, поражаясь тому, сколько недосказанности умрет в этом номере.
— Кто знает, от чего она умерла и где тело?
— Адель и Саманья. Но мне надо было хоть кому-то сказать, — начал оправдываться Кевини, но Марко его перебил.
— Вешать на девушек свои проблемы ты считаешь мужским поступком? — Теперь Марко точно понял, куда вчера выходили из номера Адель и Кевин, они торопились к Саманье. Его взбесило то, что тот втянул в это Адель. Одно ее имя хотелось стереть из памяти этого человека.
— У меня была паника, но ты прав — я поступил как трус.
— Забудь, что они знают это, не впутывай их в это дело, — Марко нагнулся через стол, — давай разберемся с этой ситуацией сами.
Кевин кивнул, соглашаясь. Хотя выбора не было — Марко подавлял, он его буквально прибивал одним лишь голосом и своей выдержкой. Было немного страшно, иногда казалось, что капитан сейчас ударит его головой об стол. Но Марко отошел подальше, чтобы даже не думать об этом:
— Я позвоню руководству, пока ты пишешь объяснительную, а потом отправим ее сканом в Люксембург. Главное, дать понять, что ты просто хотел помочь, но оказался в ненужное время в ненужном месте. Не повезло.
Кевин снова кивнул. В общем, слов Марко от него и не ждал, потому что решал все сам. Мнение стюарда тут не к месту, если хочет остаться в экипаже.
Звонок в Люксембург был волнительным, мало того, что вчера капитан звонил Роберто Ортело, чтобы доложить об Анне и вынужденной посадке, как утром умирает собака-пассажир. Кстати, Марко тоже станет нападать, потому что они ослушались его и впустили на борт животное.
Именно так и начался их телефонный разговор: с факта обнаружения капитаном собаки. А дальше Марко связывал одно с другим и в душе ликовал, что был прав. Анна — жертва собаки, которая стала жертвой не пойми чего, возможно, болезни.
— Марко, пойми, собака была пассажиром, за ее место в самолете было отдано много денег! Хозяйка это дело так просто на оставит.
— Поэтому вы наймете Кевину хорошего адвоката. Иначе я тоже могу привлечь вас к тому, что пустили на борт пса, тем самым чуть не убили человека. А человеческая жизнь не собачья, она бесценна. Хорошо, что все обошлось, но двух пассажиров с рейса сняли.
— Им вернут деньги, — тут же вставил Роберто.
— Верните деньги за собаку и все будут счастливы.
Наступила пауза, видимо учредитель думал, анализировал. Ему тоже были не выгодны громкие суды, где бы упоминалось имя «Charlemagne».
— Ладно, Марко, мы все решим с хозяйкой. От стюарда жду объяснительную. И больше не теряйте пассажиров.
— Хотелось бы, — Марко нажал «отбой» и опустил телефон, уже обращаясь к Кевину, — ты написал?
Тот аж подпрыгнул со стула, пихая капитану бумагу, с надеждой на благополучный исход. Марко взял ее и стал читать, одобрительно кивая. Все было в порядке — Кевин написал ровно столько, сколько потребовал Марко и ни словом больше. Отлично! Теперь надо было поговорить с Адель и Саманьей, потом позвонить Майе, возможно даже принести соболезнования пассажирке. Хотя, пожалуй, это лишнее. Майя тоже была лишняя, но ее не выкинешь из списка срочных дел.
— Иди развейся, — посоветовал Кевину Марко, — возьми кого-нибудь из наших и посмотри город. Говорят, что Монреаль — это второй Париж.
— Прошу прощения, что навалил столько дел на тебя и лишил времени тоже осмотреть город, — сочувственно произнес Кевин уже у двери. Он взглянул на дверь Адель, желая пригласить ее на свидание в город, но Марко его опередил.
— Сейчас поговорю с Адель и объясню, что можно говорить, а что следует забыть.
После этих слов Кевину пришлось уйти, так и не постучав в дверь Адель. Зато это сделал Марко, наконец желая уже расслабиться. А еще хотелось, чтобы кто-нибудь выслушал его, высказал свое мнение по всему, что произошло. Может даже обнял. И никто-нибудь, а именно она, девушка, которая открыла двери в свой номер и застыла при виде Марко. Однажды он пришел в ее номер после всех разборок во французской авиакомпании, когда умер капитан Гюстав. И Адель его пожалела, тогда впервые его кто-то выслушал и пожалел.
А сейчас она имеет полное право даже не впускать его в свой номер. Но против этих правил, Адель распахнула дверь, и Марко зашел внутрь ее царства. Пахло ею, прованскими луговыми травами и лавандой. Здесь было уютно. Отсюда не хотелось уходить, хотелось молчать, не нарушать покой и умиротворение. Но пришлось взять себя в руки и начать говорить, тем более она смотрела на него глазами полными ожидания.
— Роберто Ортело обещал это дело замять без суда, с выплатой хозяйке стоимости билета за собаку. Так же потеря будет в связи с тем, что мы лишились еще двоих пассажиров. Уже трое. Если лишимся еще кого-нибудь — это будет катастрофа.
Он никогда бы не сказал подобного Саманье или даже Торе. А ей хотелось говорить правду, чтобы получить какую-то поддержку. Адель взяла его за руку и потянула к креслу:
— Я налью тебе кофе. Или чай? Все будет хорошо, Марко, ты стоишь грудью за нас. Я была уверена, что с такими капитаном Кевину не припишут никакого наказания. Господи, — она схватилась за голову, — надо было тебе рассказать про Жозефину вчера, а не бегать из номера в номер молча.