Королевство серебряного пламени

– Тысячной, – ответила Неста, едва держась на саднящих ногах.
– Впечатляет.
Неста подняла на него взгляд и убедилась, что Кассиан говорит искренне. Хорошо. Пусть видит, насколько она измотана.
Она намеревалась пройти мимо, но Кассиан не опустил крыльев. Не проталкиваться же ей, особенно зная, как иллирианцы относятся к своим крыльям.
– В чем дело?
– Что тебя сегодня доконало?
– Всё, – ответила Неста, не желая вдаваться в подробности.
– Что тебе сказала Элайна?
Неста не могла мысленно вернуться к разговору с сестрой, не могла говорить о смерти отца и чем-либо подобном. Она просто опустила отяжелевшие веки.
– Почему никто из них не хочет упражняться?
Кассиан знал, о ком речь.
– Может, они пока не готовы.
– Я думала, хоть кто-то согласится.
– И это тебя так расстроило? – мягким и очень печальным голосом спросил он.
Неста открыла глаза.
– Некоторые из них провели в подземелье не одну сотню лет и до сих пор не оправились от пережитого. На что мне надеяться?
– Неста, мы с тобой занимаемся от силы две недели. – Кассиан потер плечо, словно оно болело. – Телесно ты замечаешь перемены, но для перемен в уме и сердце требуется больше времени. У Фейры на это ушли месяцы.
– Я не желаю слышать о Фейре и ее особом пути. Мне нет дела до пути Ризанда, Морриганы или кого-то еще.
– Почему?
Этот разговор вновь пробудил ее гнев. Неста не отвечала, загоняя прорывавшуюся силу обратно, пока та не превратилась в слабое бормотание.
– Почему? – уже настойчивее спросил Кассиан.
– Потому что не хочу, – резко ответила Неста. – Что встал, как летучая мышь? Убери крылья и дай мне пройти.
Кассиан убрал крылья, но сам подошел ближе и навис над нею:
– Тогда, Нес, я расскажу тебе о своем особом пути.
Его тон был совсем ледяным. Неста и не подозревала, что он может говорить так.
– Не надо.
– Я убил всех, кто причинил зло моей матери.
Неста удивленно моргнула. Это признание прогнало всю тяжесть из ее души.
На лице Кассиана не было ничего, кроме давнего гнева.
– Когда я вырос и набрался сил, я вернулся в деревню, где родился и где меня вырвали из материнских рук. Я узнал, что мать умерла. Этого было не изменить никакими сражениями. Жители не хотели показать ее могилу. Одна женщина намекнула, что тело матери сбросили со скалы.
Несту обдало ужасом и чем-то еще, похожим на душевную боль.
Глаза Кассиана горели холодным светом.
– И тогда я начал расправляться с ними. Непричастных – детей, некоторых женщин и стариков – я пощадил. Но всех остальных, кто сыграл роль в ее страданиях… я заставил их страдать. Риз и Азриель мне помогали. Мы нашли кусок дерьма, который меня зачал. Я позволил братьям истерзать его вдоль и поперек и только потом прикончил.
Эти слова повисли в воздухе между ними.
– Мне понадобилось десять лет, чтобы разобраться в содеянном. Понять, что́ я принес жителям той деревни и что потерял. Десять лет. – Кассиана трясло, но не от страха. – Если и ты хочешь десять лет разбираться в том, что заживо сжирает тебя изнутри, давай. Понадобится двадцать лет – тоже ничего страшного.
Тишину на площадке нарушало лишь неровное дыхание обоих.
– Ты сожалеешь о том, что сделал?
– Нет.
Какая неотступная честность. С такой же честностью Кассиан сейчас оценивал ее, замечая все ее внутренние бури, все острые углы.
Неста опустила голову, будто это могло помешать ему видеть все, что с нею происходило.
Теплые сильные пальцы обхватили ее подбородок, царапая мозолями кожу.
Она не противилась. Кассиан приподнял ее лицо, и только сейчас Неста увидела, что он стоит совсем близко. Их разделяла какая-нибудь пара дюймов. Она вдруг обнаружила, что каждое из этих жестоких слов притягивает ее к нему.
Кассиан все так же удерживал ее подбородок.
– Вывали на меня то, что рвется наружу. – Он не бросал ей вызов, только просил. – Смелее.
– Ты не понимаешь, – хрипло сказала Неста. – Я отличаюсь от тебя и других.
– Меня это ничуть не волнует. – Кассиан убрал руку с ее подбородка.
– А должно бы.
Неста выпрямилась во весь рост.
– Ты словно хочешь, чтобы это меня волновало.
– Моя непохожесть досаждает всем. Даже вашему особому, бесподобному Ризанду.
Кассиан сверкнул зубами. Лицо его вновь стало жестким.
– Я тебе уже говорил и повторяю снова: не смей отзываться о нем таким издевательским тоном.
– Он не мой верховный правитель. Как хочу, так о нем и говорю.
Неста попятилась, но Кассиан крепко схватил ее за руку.
– Пусти!
– А ты высвободись. Вспомни мои уроки и заставь меня отпустить.
– Самонадеянный придурок! – не выдержала Неста.
– Высокомерная ведьма. Как видишь, мы – одного поля ягоды.
– Отпусти, – прорычала Неста.
Кассиан усмехнулся, но руку отпустил. Он отошел и повернулся вбок. В его глазах светился огонь победы. Чувствовалось, Кассиан поверил, что задел ее и выиграл их поединок. Осознав это, Неста схватилась за лацкан его кожаной куртки.
Неста твердила себе, что хочет лишь сбить эту усмешку с его лица, когда, вцепившись в лацкан, потянулась губами к губам Кассиана.
 
19
Неста встала на цыпочки, уткнувшись губами в его губы. Она ощущала лишь тепло его рта, его тело, давящее на нее, и дрожь в его мышцах.
Она поцеловала его с открытыми глазами, желая видеть, как распахнутся его глаза.
И увидела. Глаза Кассиана действительно распахнулись, а дыхание сделалось хриплым.
Негромко рассмеявшись, она разжала пальцы и двинулась по коридору.
Она едва успела опустить правую руку, когда Кассиан метнулся вперед, чтобы ответить на ее поцелуй.
Сила поцелуя отбросила их к стене. Плечи Несты ударились о камень. Кассиан прижал ее своим телом. Одна рука скользнула ей в волосы, другая обхватила бедро.
В тот момент, когда Неста ударилась о стену, когда Кассиан к ней прижался, вся иллюзия отстраненности разлетелась. Неста открыла губы, и сейчас же его язык оказался у нее во рту. Поцелуй был неистовым, словно Кассиан наказывал ее за все прежние выверты.
Этот его вкус, похожий на ветер, пахнущий снегом и потрескивающими углями.