Курсант поневоле (СИ)
— Слушаюсь! — не очень-то довольным тоном ответили мужики.
— Семёнов! — продолжил отдавать указания барон — Веди их наверх. Пусть оставят вещи у тумбочки и рассаживаются в комнате информирования.
— Слушаюсь, Ваше благородие! — отозвался один из сержантов и принялся отдавать указания.
Поднявшись на третий этаж по довольно широкой лестнице, мы оказались во вместительной казарме примерно на две сотни человек. Прямо напротив входа, приложив правую руку к головному убору, стоял застёгнутый на все пуговицы дневальный. Рядом с ним находилась тумбочка и дверь, ведущая в санитарный узел.
«Бытовка, две канцелярии, комната информирования и восемь кубриков — быстро оценил я обстановку, а также ряды двухъярусных кроватей и поставленных друг на друга тумбочек — Ремонт, конечно, неплохой. Даже, можно сказать, добротный, но нахрена мне такое счастье? Ходить в наряды, мыть полы, тратить время на бесполезную ерунду? Что я сам не подготовлю своё тело без этого всего? Ладно. Сначала послушаю, о чём лейтенант расскажет, а потом буду делать ноги».
— Сумки сюда! — скомандовал сержант и я поспешил поставить чемодан с деньгами в самый угол пустующего пространства.
«Если кто-то и решит пошарить по сумкам, то выберет те из них, которые лежат поближе».
Под возгласы ранее прибывших курсантов, со стороны которых были слышны новости о прибытии нового мяса, я вошёл в комнату информирования и занял место почти в самом конце довольно просторного помещения.
Здесь в два ряда стояли длинные столы, с четырёхместными скамьями, присутствовало место для руководителя и небольшая трибуна, а на противоположной стене висел широкоформатный телевизор.
Благодаря присутствию сержантов, никто ко мне пока цепляться не решился, однако я поймал на себе несколько враждебных и обещающих неприятности взглядов. Мужики с моего автобуса явно решили посчитаться со мной чуть позже.
После того как все, наконец, расселись, в помещение вошёл лейтенант и команда «Встать! Смирно!» заставила всех подняться на ноги.
— Вольно! Садись! — ответил командир.
«Грёбаная армейская муштра! — вновь с недовольством подумал я, занимая своё место — Нужно отсюда бежать и решать, как возвращать долг, повешенный на Гордея. У меня есть как минимум два месяца до официального старта обучения. Может чего и придумаю».
Дождавшись, когда все сядут. Барон неторопливо выложил на стол из кожаной папки несколько стопок с документами и стал медленно расхаживать из стороны в сторону.
Выдержав паузу и окинув комнату далёким от радости взглядом, он начал говорить.
— Ну что же, господа курсанты, поздравляю вас с прибытием в центр подготовки имперского корпуса егерей и зачислением в тридцать четвёртую роту обслуживания.
По помещению пролетел какой-то невнятно-недовольный гул и на ноги вскочил парень чуть старше Гордея.
— Ваше благородие! Позвольте уточнить! — бодро сказал он — Здесь какая-то ошибка, но я прибыл для службы в учебном подразделении! Чтобы стать…
— Я разве разрешал вам говорить? — громко перебил парня вновь разозлившийся аристократ и ударом магического кулака отправил его в недалёкий полёт, заставивший впрочем, всех тут же заткнуться.
«Как-то резко этот барон действует. Словно не будущий командир подразделения, а какой-то бессмертный идиот. Интересно, а он пули в спину на стрельбах не боится? Или всё дело в молодой крови и болезненном чувстве собственного достоинства?» — подумал я с интересом.
Удостоверившись, что дисциплина восстановлена, лейтенант перевёл взгляд на своих помощников.
— Господа сержанты! Если мне придётся ещё раз восстанавливать дисциплину, то заклинание словите уже вы! Всё понятно⁈
— Так точно! — слаженно гаркнули курсанты
— Хорошо — кивнул Решёткин и обратился к ближайшему из младших командиров — Сержант Семёнов, доведите до этого мяса, последовательность действий при обращении к старшему по званию?
— Слушаюсь, Ваше благородие! — вытянулся мужчина — Во-первых, курсанту необходимо было закрыть рот, и внимательно слушать доводимую информацию, чтобы затем не задавать ненужных вопросов. Во-вторых, если он окажется достаточно глуп и что-то не поймёт, то ему нужно встать, представиться и спросить разрешения задать вопрос. К примеру: «Ваше благородие, курсант Такой-то. Разрешите обратиться». И, наконец, если ему побудет дозволено, задать свой вопрос.
— Всем всё понятно⁈ — спросил лейтенант, вновь обведя взглядом присутствующих и, остановив его на поднявшемся парне, потирающем грудь, добавил — присаживайтесь.
Посчитав, что необходимое эмоциональное состояние коллектива достигнуто, барон тыкнул в двух ближайших мужиков, одному протянул стопку листов, второму — пенал с ручками, который перед этим достал из принесённой папки.
— Раздать каждому! — велел он двоим и продолжил говорить — Сейчас вам выдадут бланки дополнительного соглашения к заключённому в вербовочном пункте договору. Вам необходимо будет с ним ознакомиться, заполнить пустое пространство фамилией и инициалами, поставить сегодняшнюю дату, расписаться и вернуть мне.
«Так вот, для чего это представление! — понял я, сложив все кусочки пазла в одно целое — Своими угрозами, неоправданной жёсткостью и напором он хочет заставить нас подписать нужные документы, чтобы затем сплавить безвольную массу в роту обслуживания учебного процесса. И что придётся делать этим простым мужикам? Ходить в наряды по столовой? Мыть полы? Поддерживать порядок? Жить в казарме с ещё двумя сотнями мужиков несколько лет? А как же разломы и убийство тварей? Это что? Прерогатива местных бояр? Или просто мне повезло прибыть в центр раньше, в тот момент, когда в обеспеченцев пытаются закинуть всех подряд?»
Пока никто не успел задать повисший в воздухе вопрос, Решёткин начал всех забалтывать, словно подписание документа, это обязательная процедура и их перевод уже решённое дело.
— Идём дальше, по сегодняшнему дню. После окончания информирования и утрясания всех формальностей, вы, вместе с сержантами, определитесь со спальными местами, оставите там свои вещи и отправитесь на склад получать обмундирование. Затем вернётесь, переоденетесь, под подпись сдадите старшине сумки, и отправитесь в столовую, где вас хорошенько накормят. Что-что, а питание у нас отличное.
Выдержав паузу, барон продолжил.
— Вечером у нас личное время, затем поверка, на которой обязана быть вся рота, а потом умывание и отбой. Те, кто проходил службу в армии, а таких здесь большинство, всё и так знают. Впрочем, непонятные моменты разъяснят сержанты.
Лейтенант сделал паузу, окинул пристальным взглядом тех, кто ничего не пишет и продолжил.
Следующая неделя уйдёт у вас на занятие, ознакомление с территорией, знакомство со структурой, руководящим составом центра и корпуса егерей, а также уставом. Сдав все зачёты, вы, наконец, начнёте свою службу и станете получать денежное довольствие по повышенному коэффициенту. Семёнов, сколько там у них выходит?
— Порядка трёх тысяч рублей, Ваше благородие! — ответил сержант и по помещению прокатился одобрительный гул, который, что показательно, никто и не стремился прерывать.
— Вот! — с лёгкой усмешкой ответил маг, посмотрев на переглядывающихся довольных мужиков — Это не те копейки, которые вы зарабатывали на гражданке. Если экономить и тратить деньги разумно, то через несколько лет и на неплохую квартиру должно хватить. Но и это ещё не всё.
Заметив, что большинство присутствующих обратилось вслух, лейтенант продолжил.
— После года службы в нашем подразделении, вы окрепнете, заматереете, осмотритесь по сторонам, и наиболее способные, смогут написать рапорт на перевод в роту поддержки. После краткого обучения, получения должности водителя, бойца группы прикрытия или добытчика, вы станете получать на порядок больше и сможете претендовать на получение процента с прибыли. Хотя, по моему опыту, многие предпочтут спокойную службу здесь, чем возможность сложить голову там.
Осмотрев присутствующих ещё раз, барон с неохотой заметил.