«Русская верность, честь и отвага» Джона Элфинстона: Повествование о службе Екатерине II и об Архипе

Когда увеселения закончились, на следующий день наступили именины Великого князя, и я опять предложил командору Грейгу, что я немедленно отправлюсь со своей эскадрой и другими судами, которые мне смогут выделить, блокировать Дарданеллы до тех пор, пока весь флот не придет в полном составе, чтобы пройти пролив и совершить попытку [овладеть] Константинополем.
Ответ, который я получил, гласил, что в скорости весь флот снимется. Адмирал Спиридов все еще оставался на корабле графа, а поскольку думали, что зловоние от мертвых тел может повредить воздух, флот снялся из-под Чесмы и встал на якорь при островах Спалмадуры. Адмирал Спиридов покинул корабль графа и поднял свой флаг на корабле «Европа».
На следующий день была среда [30 июня/]11 июля. Корабль Его величества короля Великобритании «Winchelsea» (капитан Гудолл) пришел к флоту, чтобы потребовать средиземноморские пропуска от трех английских транспортных судов, но как только я узнал суть дела, я сказал графу, что я бы разгрузил их, чтобы избежать оскорбления двору Великобритании. Но только два из них были на месте, и я дал им приказ следовать в Маон и послал с ними другой приказ транспорту «Граф Чернышев», который был отправлен на Менорку с больными. Я посетил капитана Гудолла, и мне салютовали, и все иные знаки уважения были отданы согласно моему рангу.
Пока «Winchelsea» мне салютовала, лорд верховный адмирал принял это на свой счет и ответил на два выстрела меньше, но капитан Гудолл должным образом вывел его из заблуждения, сказав ему, что салютует мне. Когда капитан Гудолл вернул мне визит, я отправил к графу офицера, чтобы испросить разрешение салютовать британскому капитану при его отплытии в соответствии с его рангом, на что я получил ответ графа, что в этом нет надобности.
Однако граф вступил на палубу «Winchelsea» и был принят согласно его рангу; он очень был доволен чистотой на корабле, столь свойственной всем английским военным судам.
В это время я часто повторял свое желание и нетерпение продвигаться дальше, но мне всегда отвечали, что они там [при Дарданеллах. – Е. С.] будут так же скоро, как и я. Я просил командора Грейга сказать графу, чтобы их поторопить, что Ее императорское величество взяла с меня обещание выступить против Дарданелл, но все было бесполезно. «Winchelsea» простояла 48 часов, чтобы граф отправил корреспонденцию 591 и послал с этим кораблем князя Долгорукова 592, которого граф назначил курьером в Санкт-Петербург*. [Приписано поверх:] *Его должны были послать на транспорте «Граф Панин» до того, как пришла «Winchelsea»*. Я также отправил графу Панину следующее письмо о последней победе.
Святослав, при Хиосе 9/20 июля 1770 г.* [На полях:] *Это письмо никогда так и не было послано в Россию, оно было намеренно оставлено в Ливорно князем Долгоруковым*.
Милорд,
Оттоманского флота не существует, с этой знаменательной победой я от всего сердца поздравляю Ваше сиятельство и каждого подданного владений Ее императорского величества*. [На полях:] *В дополнении прилагаются подробности для Ее императорского величества*.
И нет сомнения, что Ее императорскому величеству все подробности сообщит его сиятельство граф Алексей Орлов. [Далее три строки тщательно замараны].
Я молю, чтобы Ваше сиятельство продолжали верить, что я приложу все усилия, чтобы оправдать расположение, которое уже имел честь испытать, и также Ваше особенное благоволение. Я рассмотрел поведение командора Барша в последнем бою, и его капитан убедил меня, что он не выказал никакой трусости, и потому, посчитав его прошлое поведение происходящим от неопытности, я восстановил его в прежнем звании в надежде, что в будущем своим поведением он оправдает расположение Ее императорского величества. Имею честь с самым высоким почтением оставаться самым преданным и покорным слугой Вашего сиятельства.
Д. Э.
Наконец мне сообщили, что я могу с моей эскадрой следовать своим инструкциям. На основании этого я издал приказ всем кораблям, находящимся под моей командой, пребывать в готовности выйти в море в миг, как только появится приказ, но когда я прибыл попрощаться с графом, мне сказали, что мне следует подождать, пока на флоте будет произведена раздача хлеба с рагузинского судна с грузом для турецкого флота, захваченного на второй день после битвы 593. Это задержало еще на два дня. Наконец я снялся с якоря и попытался войти в пролив между островами Спалмадуры, но сильный ветер создал такое течение, что это заставило меня вернуться и бросить якорь там, где стоял флот. Ветер дул с такой силой, что задержал и отправление «Winchelsea». Я был весьма расстроен тем, что пришлось вернуться, поэтому, как только ветер стал умеренным, мы снялись с якоря и ушли, огибая южную оконечность Хиоса. В понедельник [5/]16 июля, как только мы прошли Чесму, мы обнаружили к югу паруса шести судов и погнались за ними. Поговорив с одним из них, узнали, что то были греческие суда, нанятые графом Орловым. Два из них были 18–20-пушечными фрегатами под командой графа Ивана Войновича и его брата 594. Они случайно встретились с шестью нагруженными рагузинскими судами, направлявшимися с богатым грузом в Константинополь. Мы не знали, что эти суда, оказывается, уже были захвачены и шлюпки были посланы с приказами привести эти суда ко мне.