Лесная ведунья 3

— Говори, что сказать хотел! Сейчас же говори!
Опустил аспид взгляд, усмехнулся только, а опосля возьми да и скажи:
— Веся, а ты вообще хоть что-то знаешь?!
Чуть со стула не упала. Не сиди на нем маг, да меня на коленях не удерживай, то точно упала бы. А так лишь проговорила, злости не скрывая:
— Все знать невозможно, архимаг. А то что мне надобно, я по мере событий вполне себе изучаю. А теперь пусти меня, дел, знаешь ли, невпроворот!
Но он взял, да и пускать не стал. Улыбнулся лишь мне, с грустью нескрываемой, да и произнес:
— А я многое знаю, Весенька, очень многое, а вот как ты, быстро так, да хватко, так я учиться не умею.
И вроде обидел, а вышло так, что похвалил. Сижу, гляжу на него, а чувствую — нет в сердце обиды. Только тревога за него, вот я и спросила:
— Может помочь с чем? Ты не молчи, говори, если нужно что, я же рядом.
— Рядом, — прошептал хрипло он, — рядом, да только научи меня, как сделать так, чтобы ты всегда рядом была? Этого я не знаю, этого не умею, а с остальным, поверь, разберусь сам.
Посидела я, ногами болтая, до пола то ой как далеко было, да и призналась:
— Понятия не имею, что тебе сказать-то.
Вздохнул аспид, в плечо мое уткнулся лбом, да и промолчал.
— А между тем у нас три ведуньи мертвые по лесу моему шастают, — сказала я, неловкость ощущая, — да чародейки подлые точно что-то затевают.
— Да пошли они, — выругался аспид.
— Ага, лесом, да только главное чтобы не моим, — вздохнула я.
Агнехранушка взял да и прижал к себе, с силою прижал, губами волос моих коснулся и произнес тихонечко:
— Разберусь я. И с ведуньями мертвыми и с чародейками. Ты только из лесу не выходи, с водяным не обнимайся, лешего на предмет родопродолжения не допрашивай, в неприятности не влипай, и вот тогда я со всем за пару дней разберусь, клянусь тебе.
Поразмыслила я об том, что сказано было, да и спросила недоуменно:
— Агнехранушка, а чем же мне тогда заниматься-то целых двое суток-то?
Взвыл, тихо, но отчаянно.
Помолчал.
Затем в глаза мне взглянул, да и спросил:
— А коли браслет обручальный не сниму, я тебя в любой момент, откуда угодно достать смогу?
Чуть зубами не заскрежетала.
— Браслет отдай! — потребовала.
— Уже, — усмехнулся он.
— Отдай, сказала!
— Тоже тебя люблю, — ответил нагло.
И в глаза смотрит внимательно, улыбки не скрывая.
Молча руку с шеи его убрала, поднесла ладонь к запястью левому, на замочек нажала, расстегивая тот браслет, что на мне был… да так и замерла. Браслет мой, мною сотворенный, он как на запястье был, так там и остался — я на замок нажала, еще нажала, на второй замочек, на третий… а браслет сидел, как влитой на руке моей!
— Да, теперь не снимешь,- коварно прошептал архимаг.
— Вот тресну, клюкой тресну! Мало не покажется! — прошипела, все пытаясь браслет с себя снять.
— Ногти не ломай, — почти попросил Агнехран, да руку мою перехватив, к губам поднес своим, поцеловал нежно, и сказал тоже с нежностью:- Весенька, безголовая ты моя любительница обязательно ринуться на спасение всех и вся, браслет этот я сниму с тебя только при одном условии.
— Это при каком? — вопросила воинственно, с гневом на аспида взирая.
А тот взял да и из кармана кольцо достал.
Красивое кольцо, древнее, камень в нем зеленый, в свете свечи переливается, золото да серебро черные, и россыпь бриллиантов крохотных, как по млечному пути звезды.
— Нравится? — спросил, почти дыхание затаив.
В глаза его змеиные взглянула, да и ответила нагло:
— Не очень.
Вздохнул скорбно, с печатью печали на лице кольцо мне на палец водрузил указательный и снова в карман полез. И главное опять кольцо достал — из красного золота, да с камнем-рубином. Красивущее!
— А это нравится? — спросил вкрадчиво.
— Вообще нет! — еще наглее ответила.
Совсем опечалился, да сказав:
— Ну тогда сделай милость, подержи пока, я другое достану.
И на указательный палец уже правой руки надел. И возмутиться бы мне, но я все понять не могла — откуда он их достает-то? Не удержавшись, потянулась, карман его пальцем с кольцом рубиновым оттянула, заглянула — а там круг алхимический. Прямо в кармане.
— Ладно, следующее достаешь ты, так и быть, — сдался Агнехран.
Я себя лисой любопытной почувствовала, но не удержалась — двумя пальцами в карман, а следом и в круг алхимический залезла, первое что подвернулось схватила, да и вытащила. А там серьги были. Красивущие, с изумрудами, да серебром червленым.
— Хороший выбор, — похвалил Агнехран, как-то загадочно улыбаясь, но не уверен, что к глазам подойдут. Дай мгновение.
И забрав серьги с руки моей, в уши вдел, отстранился, посмотрел, да и сказал с видом авторитетным:
— Тебе идет. Что еще вытащишь?
И азарт меня захватил.
Чего там в том пространстве, куда вел круг алхимический, только не было! Опосля серег достала я кулон с изумрудом формы удивительной — камень так огранили, что был он в форме розы распустившейся. Глазам своим не поверила, никогда такого не видела. Опосля браслет был, с тем же изумрудом в форме розы. И кольцо. И другие серьги — Агнехранушка мне их надел, сказал, что они мне больше идут. А потом было кольцо, и еще кольцо, и одно маленькое, тоненькое, из почерненного серебра, и даже штука странная, с розой изумрудной, да только браслет этот был не ручной, а ножной. Надевал его на меня маг осторожно, да от чего-то все улыбку скрыть пытался, хотя с чего вот? И так понимала, что веду себя как дитя, но любопытно было и весело.
И к зеркалу я бегала, на слово Агнехрану не веря и собственнолично проверяя, идет оно мне или не идет. Все что с изумрудами ограненными в форме розы было, мне очень шло, как для меня было сделано. Остальное, критически оглядев снимала, да магу возвращала. Это было как мозаику собрать, я и собирала. Колец только было многовато, все пальцы унизаны, да те, что тоненькими были, они по три-пять на палец нанизывались, это мне Агнехранушка объяснил.
И вот в итоге стою я, сверкаю изумрудами да бриллиантами, красивое все такое, просто ух. Ну да налюбовавшись, я обратно к магу вернулась, на коленях его устроилась, и сказала:
— Сережки снять помоги, да кулон с цепочкою, сама не расстегну.
И тут улыбнулся Агнехран, да так что сразу стало ясно — коварен он сверх меры, да и сказал тихо:
— Тут ты верно подметила — сама не расстегнешь.