Стальной адмирал и пушистый хвост

Откликнувшись на свое имя, примчалась, легко перепрыгнув с разбега живую колючую изгородь, моя трофейная тарамийская гончая. Уселась у моей ноги, вывалив красный язык из чернозубой пасти и поглядывая на Ланса небольшими темными глазами, расположенными на голове между округлыми выпуклыми полостями – радарами, улавливающими излучения различной частотности, включая инфразвук, ультразвук и эмоциональные импульсы. Она словно хотела сказать: “Кто здесь страшное чудовище? Точно не я. Морщинистая приплюснутая мордочка, кожистый воротник на холке, длинные лапы, шипастый хвост – до чего хороши, загляденье! Каждая складочка синей кожи и каждое дыхательное отверстие – во мне все прекрасно. Я очаровательная красотка”.
Ни разу не пожалела о том, что спасла от отстрела умное животное, которое было виновато лишь в преданности злому хозяину, диркенскому командору.
– У тарамийских гончих тонкое энергетическое чутье, – напомнила я брату. – Мы далеко не всегда можем отличить ложь от правды, а Шанти защитит меня от нечестных подлецов среди новых знакомых. Даст знать, с кем я имею дело. И ей не придется долго скучать без хозяйки. Решено. Она летит со мной на Мибемию.
– Но перед отлетом не забудь про званый праздничный обед, – мама вклинилась между нами, не боясь свирепой гончей.
Она привыкла присматривать за Шанти в мое отсутствие, а слуги относились к инопланетному чудовищу с большой опаской. Наполнить миску для корма – и то считалось среди них великим подвигом.
– Вместе соберется вся наша семья и лучшие друзья, – подхватил отец.
– Вы меня как на войну провожаете, – я обняла родителей и брата, собрав в кружок.
– И дружно желаем тебе победы на том нелегком поприще, – улыбнулась мама.
Леди Шанталь громко рыкнула, присоединилась к пожеланиям.
 
Глава 2. Уполномоченный хвост
Рэй Лимари, вор лимерийской расы
Атмосфера торговой планеты Дашиойн всегда грязно-мутная, по небу плывут серые или коричневые тучи, и даже в самый ясный день тут не погреться под прямыми солнечными лучами, они теряют силу, путаясь в плотной паутине густого темного тумана.
Почти вся территория дашиойнской суши – сплошной базар, а еще здесь расположены крупнейшие банки галактики. Настоящее раздолье для таких, как я, не очень-то дружных с законом искателей приключений. Впрочем, в целях собственной безопасности, надолго я нигде не задерживался, и на этой комфортной для проходимцев всех мастей планете – тоже.
Но всякий раз, когда прилетал на Дашиойн, я непременно заходил в свое старое логово. Маленькая темная каморка без окон, с металлической дверью, куда не проникал ни единый проблеск вечно пасмурного дневного света, на первом этаже давно опустевшего и ждущего очереди на снос дома в грязных трущобах на окраине маленького города. Здесь я родился и рос до десяти лет.
Вновь я вошел в темное, пахнущее затхлостью помещение. Закрыл дверь на все три замка. Включил неяркое освещение – бледно-голубые полоски по краям потолка, имевшего не прямоугольную, а извилистую форму. Деактивировал маскировочный нанокостюм, и образ темнокожего рогатого жамнера в черном кожаном плаще, распавшись на мельчайшие частицы, сполз вниз и упаковался в тонкий маленький кейс, который я поставил на пол. Сумку с воровскими принадлежностями: тросами, стальными когтистыми перчатками, взрывателями, отмычками, перепрограммерами, кодерами и прочими нужными в работе штуковинами я кинул в закругленный угол. В моих руках остался экологичный бумажный пакет с едой и запасом сильнодействующего обезболивающего.
В последнее время культя купированного хвоста стала сильнее беспокоить. Пятая конечность стремилась отрасти заново, потому на обрубок я накладывал компресс регенерационного блокатора. Обычно это помогало и обходилось без воспалений, но не так давно хвост начал мучить меня постоянной ноющей болью. Как только заканчивалось действие очередной суточной дозы лекарства, она возвращалась и давала о себе знать еще настойчивее, чем днем раньше.
Я не мог обратиться к врачу, сам факт купирования вызовет огромные подозрения и привлечет внимание блюстителей закона. Я ведь не смогу честно признаться доктору, мол, как же я спущусь по тросу из окна ограбленного банка незаметно для системы наблюдения, если у меня сзади будет болтаться длинный пушистый хвост. И как буду я удирать от охраны с ним же за спиной, если его может запросто прищемить раздвижной дверью, за него легко ухватиться и поймать меня, в конце концов. Нет, наличие хвоста было категорически недопустимо в славном воровском деле.
У моего хозяина имелись свои врачи, но все, что они могли посоветовать мне – сменить тип регенерационного блокатора. За препаратом нового типа нужно было лететь к хозяину на курортную планету Эелькадо. Я старался избегать личных встреч с господином Ошко. Сам вид расплывчатого сине-фиолетового страшилища с десятью липкими щупальцами вызывал нервное содрогание и поднимал уцелевшие на моей коже волоски. Особенно противно было на него смотреть, зная о его пристрастии к симпатичным парням. К счастью, на меня у хозяина были только рабочие планы, скорее всего, его не прельщала перспектива созерцания подтекающего сукровицей незаживающего обрубка, оставшегося от моего хвоста.
Мать свою я не помнил, она оставила новорожденного младенца на руках отца и, на прощание вильнув хвостом, навсегда исчезла из нашей жизни. Отец имел очень косвенное генетическое отношение к одному из старейших лимерийских знатных родов, чем так гордился, что принес собственную жизнь в бессмысленную жертву благородному тщеславию. Как и почему его вообще занесло на Дашиойн, за множество световых лет от планеты Лимерия, отец мне так и не поведал. Не сумев найти работу, достойную его великой фамилии, он быстро спился. Помню, как обильные возлияния постепенно растворяли его мозг, превращая в растительное подобие.
Чтобы выжить, не дать умереть с голоду нам обоим, потому что о еде мой отец не заботился так, как о выпивке, мне с ранних лет пришлось учиться воровать. Я приноровился таскать вкусные продукты с рыночных лотков и обчищать карманы покупателей. Старший коллега по воровскому делу, с которым мы случайно познакомились и быстро подружились, научил меня взламывать защитные коды платежных карт. Годы прошли, и я не знаю, где теперь тот многорогий жамнер с хакерским талантом, жив ли он вообще. После того, как последняя капля, сцеженная из бутылки беллибианской грибной настойки, стала и последней каплей в жизни отца, меня увезли в сиротский приют. Там я долго не пробыл. Меня забрал господин Ошко под предлогом усыновления, а на деле приобрел в рабство. Мое тело напичкали датчиками и маячками, чтобы не смог сбежать или обмануть хозяина, и я стал работать на скользкого уродца. Слабым утешением служило то, что в одиночку я бы долго не продержался. Либо угодил бы в тюрьму, либо был бы устранен конкурентами, принадлежащими к влиятельным преступным структурам. Пока ты ничейная мелкая букашка, тебя любой крупный жук может сожрать. А большими жуками, увы, редко становятся даже особо выдающиеся гении, чаще ими рождаются и власть в бандитских кланах веками переходит по наследству.