Драконов не кормить
Но к ночи всё-таки подполз к дверце и взял одеяло.
Кажется, именно он осенью досадовал на Балиту, которой хотелось гордо умереть вместо того, чтобы жить и доставлять проблемы. Кажется, именно он считал такой выбор не более чем глупой слабостью. А теперь пришло время спросить у самого себя: если золотой дракон в этой повозке околеет или заболеет и утратит силы, то кто, спрашивается, убежит из этого сраного Донкернаса и обрушит на эльфов бесконечный поток испепеляющего веселья? Потому Илидор замотался в одеяло, перестал себя ругать за то, что не улетел от Льода, пока исследовали горные озёра, и стал прикидывать, что делать теперь. Понятно, что ему не дадут сбежать до того, как он попадёт в лабораторию.
На этом мысли начинали бегать по голове дракона, панически орать, биться в конвульсиях и прочими способами отказывались сотрудничать. Илидор старался их успокаивать, но получалось плохо.
В конце концов, вряд ли Найло планирует разбирать дракона на кусочки или наблюдать за ним в течение десяти лет «в определённых, искусственно созданных условиях», как регулярно случалось с другими драконами. У Найло явно слишком много идей, которые он захочет воплотить уже весной. И он явно не замыслил ничего особенно плохого в отношении Илидора, иначе не стал бы так орать при виде его.
Впрочем, кто знает, что означает «плохо» с точки зрения этого рехнутого. И на кой Найло потребовалось изучать золотого дракона – тот ещё вопрос.
Снова и снова мысль Илидора ходила по кругу и ни к чему не приводила, а потом дракон плюнул на всё это и начал разрабатывать план побега из повозки, когда она прибудет в Донкернас. В конце концов, его же вытащат отсюда, чтобы показать лекарю и затем переправить в лабораторию. Даже если повозка подъедет прямо к двери драконьей лекарни, даже если на нём повиснет десять эльфов – Илидору нужно лишь немного пространства и отсутствие цепей, тогда он попробует перекинуться и…
Тут же получит по голове целым горным обвалом, запущенным из камнемётов на стенах замка, и до кучи поймает в бок копейный рой.
Впрочем, чем это хуже, чем не выйти из лаборатории? Вдруг он всё-таки не выйдет из неё?
Все эти мысли, холод и голод, злость на эльфов и персонально на Йеруша Найло измотали Илидора в дороге, а та была долгой.
Но действительность избавила золотого дракона от выбора наименее паршивого варианта действий: когда повозка наконец приехала к Донкернасу, в клетку зашли три ухмыляющихся сподручника с дубинками и без лишних слов вырубили Илидора ударом в висок.
Лекарский осмотр, судя по всему, не был предусмотрен, поскольку очнулся Илидор уже в лаборатории. Прикованный за ногу, он валялся на соломенном тюфяке в сырой и воняющей плесенью комнате. Слева голову стягивала засохшая корка крови, болело ушибленное плечо – видимо, на тюфяк дракона просто швырнули, слегка промахнувшись и впечатав в стену, а ещё болели рёбра – можно не гадать отчего. Кроме тюфяка, в комнате был лишь приверченный к стене рукомойник, деревянная лежанка, крюк для фонаря на другой стене, небольшое (головы не просунуть) окно и явственно недавно принесённые сюда письменный стол и стул с высокой спинкой. На стуле сидел Йеруш Найло и перебирал бумаги – их на столе валялась целая куча. Еще там стояли склянки и два ярких фонаря, лежали чертёжные инструменты и клювикала маленькая птичка в клетке. Дверь подпирали два стражих эльфа. Смутно знакомые – наверное, Илидор их уже видел в лаборатории прежде.
Услышав, что дракон пошевелился, Найло обернулся, мазнул взглядом по его щеке – совсем как нормальный донкернасский эльф, избегая смотреть в глаза.
– Давай не терять времени, Илидор. У меня на тебя хренова туча планов!
* * *
«Я смогу, – повторял себе золотой дракон. – Если у Найло на меня планы, то мне стоит сделаться полезным. Невероятно полезным, чтобы он не захотел оставить меня тут навечно, чтобы придумал для меня кучу заданий. Он постоянно в разъездах, если я буду ездить с ним, то рано или поздно доберусь до какого-нибудь города. Только для начала нужно выбраться отсюда».
– А птички тут зачем? – спросил дракон Йеруша в первый день.
– О, птички! – Найло рассмеялся. – Птички потом снесут яички, и те будут сразу варёными. Нет. Не за этим. Птички тебя не касаются, хотя, быть может, и коснутся, ты не думаешь об этом? Не думай. Не об этом.
– Клюви́к. Клюви́к, – тоненько проверещала птичка и посмотрела на Илидора хитрым глазом-бусиной.
Для начала Йеруш Найло желал точно выяснить, среди каких пород, на каких расстояниях и в каком соседстве Илидор будет ощущать воду. А если она будет грязной? А если она будет магически изменённой? А если она окружена такими и сякими рудами, породами, трупами кротов, сильно разложившимися трупами кротов, инвентарём, утварью, экскрементами? А насколько далеко или близко золотой дракон улавливает голоса камней и пород, которые влияют на воду? А если они будут окружены трупами кротов? А если он подверглись магическим воздействиям?..
Услыхав это, золотой дракон не сдержал разочарованно-возмущённого вопля:
– Это что за ерунда? Тебе забыли рассказать про драконов, слышащих воду?
За это Илидор тут же получил в зубы от стражего эльфа, а Найло, даже не дав отплеваться и проморгаться, сгрёб дракона за ворот, притянул к себе и злым, мёртвым голосом проговорил:
– Когда мне нужно твоё мнение – я задаю вопрос. Я задавал вопрос?
Илидор прекрасно понимал, что любая реакция, кроме смиренного молчания, будет довольно плохим выбором, к тому же никак не согласующимся с его собственным планом, но эта мысль была слишком длинной, чтобы успеть остановить золотого дракона, потому в следующий миг Найло летел в стену птичкой, только не клювикал.
Эта выходка стоила Илидору лишних двух дней в лаборатории, потому что раньше он просто не мог сползти с лежанки: лабораторные сподручники не церемонились с драконами совершенно. А у Йеруша ещё долго болели два рёбра, он поворачивался всем корпусом сразу, и золотой дракон, видя это, чувствовал, что не так уж сильно болят его собственные рёбра. А два зуба – ну что два зуба, отрастут, не в первый раз.
Однако глупости выходки это не отменяло, и дракон твёрдо пообещал себе три вещи: заткнуться, успокоиться и делать то, что требует Найло.
Йеруш, Илидор, маг подобия Жотал Алгой, маг земли Южра Хашер (очень грустный маг земли, которого оторвали от очередных экспериментов с составом почвы для специй), а также лабораторный ядовитый дракон Баржжун и несколько сподручников – в том или ином составе они бесконечно повторяли эксперименты, затеянные Найло, пока наконец не начинали валиться с ног. Первыми сдавались эльфы-маги, потом съезжал глаза в кучу Баржжун, но Йеруш продолжал гонять Илидора туда-сюда по коридорам, камерам и лестницам. Сверял его слова с планом, на котором было указано, в каких местах сегодня разложена порода. Иногда настойчиво требовал всякой дичи, вроде «Попробуй ощутить эту медь как воду и скажи, пройдёт она через тебя или нет» или «Толкни головой камень с той стороны коридора», потом бормотал себе под нос, нервно хохотал или принимался дёргать головой так, словно желал заклевать свои заметки, но промахивался.