Камень Книга одиннадцатая (СИ)
— Меня, если вы не забыли, вообще никуда не берут. А так все вопросы к господину Кузьмину — именно он командует операцией.
— Ясно все с тобой!.. — буркнул Коля.
Саша его поддержал:
— Теперь понятно, зачем Прохор наших друзей на пляже надрачивал на захват! Могли бы и вчера сказать, что мы в Испанию едем в качестве обычных статистов, а не нормальных бойцов!..
Дальнейшее обиженное бурчание Коли и Саши я не слушал, решив проверить состояние Алексии. Удовлетворившись увиденным, поднялся с дивана, пожелал братьям долго не засиживаться и направился наверх: чуйка подсказывала, что проверка одной смелой идеи заберет у меня завтра очень много сил…
[1] Муз. А. Зацепина, сл. Л. Дербенева.
Глава 11
К семи часам утра на яхте собралась российская молодежь в полном составе. Кроме них на «Звезду» явились князь Пожарский, старшие Романовы с императором во главе, генерал Нарышкин с тремя своими дипкурьерами и батюшка Владимир. На мой одобрительный взгляд по поводу включения церковного колдуна в группу Ванюша не преминул вставить свой комментарий:
— Твой папаша распоряжение отдал… Решил, походу, перестраховаться после нашего вчерашнего разговора.
Беседу на серьезную тему с молодыми людьми взялся провести мой родитель, который в общих чертах описал подробности предстоящей операции и серьезные риски, связанные с ее проведением.
— Приказывать никому не буду, — отец оглядел строй молодежи, — особенно это касается тех, кто учится в гражданских вузах. Так что те, кто по каким-либо причинам не желает участвовать в операции, могут отказаться прямо сейчас, ни к каким последствиям это не приведет. На раздумья даю ровно одну минуту, время пошло. Потом отказываться будет поздно.
За эту минуту в строю не было произнесено ни одного слова, однако мимика на лицах моих друзей и жесты выдавали все их чувства: молодые люди, все как один, посуровели лицами и сжали кулаки, девушки нахмурились и стали молча переглядываться, у одной только Натальи Долгорукой на лице застыло выражение растерянности, однако она быстро справилась с собой и натянула маску равнодушия.
Не молчала и моя чуйка, добросовестно вычленяя из общей массы решительно настроенных молодых людей «слабые звенья»: Долгорукая откровенно струсила, но ни за что в этом не признается, Хачатурян не боится, но отчаянно переживает, что может сделать что-нибудь не так, по тому же поводу волнуется и Панцулая. Не радовал меня и Шурка Петров: настрой моего лучшего друга доказать делами, что он тоже кое-чего стоит, не совсем подходил для подобного серьезного мероприятия. Однако критичного я ничего не отметил, хотя и решил, что Кузьмина о «слабых звеньях» обязательно предупрежу.
Как и ожидалось, никто из молодежи строй не покинул, и родитель, не забыв похвалить «настоящих патриотов», продолжил:
— Итак, бойцы! С этого момента вы поступаете под командование хорошо вам известного Ивана Олеговича Кузьмина. Заместителями Ивана Олеговича в группе будут тоже вам хорошо известные Михаил Николаевич Пожарский и Прохор Петрович Белобородов. Запомните хорошенько: теперь Иван Олегович для вас царь, Бог и воинский начальник! Его приказам вы должны беспрекословно подчиняться. Разрешаю применять Ивану Олеговичу любые меры воздействия к тем, кто посмеет ослушаться его приказов, особенно во время проведения активной фазы операции. Всем все понятно?
— Так точно, ваше императорское высочество! — без особой радости отозвался строй.
— Раз понятно… Иван Олегович, — отец повернулся к колдуну, — принимайте командование.
Кузьмин кивнул, сделал несколько шагов и встал перед строем:
— Так, бойцы, слушайте меня внимательно! Для начала вы дружно отключаете мобильные телефоны и кладете их вон в ту пластиковую коробку. — Колдун указал направление. — Телефоны заберете по возвращении. Приступить к выполнению!
Молодежь, доставая на ходу мобильники из карманов и сумочек, выполнили команду и вновь построились. Колдун, удовлетворенно кивнув, продолжил:
— Сейчас всех вас наши доблестные моряки гостеприимно проводят по каютам, где вы смените свою одежду на камуфляж. Посторонние предметы, как то: сумочки, платки, тушь, помаду и пудру — оставить с личными вещами. Кроме того, Анна Шереметьева с Натальей Долгорукой получат кофр с видеооборудованием. На все про все даю вам пятнадцать минут, по истечении которых мы выдвигаемся в аэропорт, садимся на подготовленный борт и вылетаем в Испанию. Время пошло, бойцы! — Кузьмин демонстративно тряхнул левой рукой и уставился на наручные часы.
К моему немалому удивлению, сам Ванюша, как и Прохор с дедом Михаилом, форму одежды с деловых костюмов на камуфляж менять не спешили. Аналогичным образом дела обстояли и с адмиралом Варушкиным, и с дипкурьерами. На мой соответствующий вопрос колдун только усмехнулся:
— Для твоих друзей пока очень важны все эти армейские атрибуты в виде построений, приказов и формы одежды, а вот для нас, царевич… Короче, если можно обойтись без этого, значит, можно обойтись.
Я только махнул рукой — Ване, Прохору, отцу и деду Мише явно виднее — и решил сменить тему:
— Ваня, а ты Долгорукую специально к Шереметьевой приставил?
— Конечно специально, — кивнул он. — Заметил, какую лютую измену Долгорукая поймала? При себе буду ее держать, как и нашу журналистку, — пусть снимают акцию для истории, а не злодеям руки крутят.
— По другим какие соображения?
Колдун прищурился:
— Ты меня что, царевич, проверить решил?
— Ну… — протянул я. — За друзей просто переживаю: не каждый же день они подобным занимаются…
— Не переживай! Примерный план в зависимости от психоэмоционального состояния твоих друзей и подружек у меня в голове уже сложился. Еще вопросы?
— Есть один, только батюшку Владимира позову…
***
Отец Владимир чувствовал себя не очень уютно под пристальным взглядом великого князя. Аналогичные чувства, похоже, испытывал и стоящий рядом Иван Олегович. Он и решил прервать затянувшееся молчание:
— Алексей Ляксандрович, ты это… заканчивай нагнетать… Если помнишь, нам еще с батюшкой сегодня работать и работать…
Внезапно появившееся чувство тревоги заставило Владимира напрячься. Когда же от великого князя повеяло угрозой и эта угроза стала нарастать, батюшка только огромным усилием воли заставил себя не запаниковать.
— Слушайте меня внимательно, господа, и запоминайте! — совершенно безэмоциональным тоном произнес молодой Романов. — При возникновении любой нештатной ситуации, при малейшем намеке на таковую я вам приказываю звать меня на помощь. Термин «звать меня на помощь» дополнительно объяснять требуется?
Оба колдуна невольно вытянулись:
— Никак нет, ваше императорское высочество!
— Это касается всего времени проведения операции: и пути до точки, и возвращения домой. Прошу обратить особое внимание на полет: в воздухе вы будете находиться в самом уязвимом положении с точки зрения возможностей защиты, так что не расслабляйтесь ни на секунду. Иван Олегович, можете посвятить батюшку Владимира в некоторые подробности нашего с вами последнего совместного полета во Франкфурт, чтобы батюшка проникся всей серьезностью ситуации.
Угроза стала отступать, и Кузьмин с некоторым облегчением выдохнул:
— Сделаю.
— Идем дальше, господа. Ставлю вас в известность, что на все время проведения операции я постараюсь вас… дистанционно прикрывать. Ну, если угодно, быть все время рядом… Страховать, одним словом. Поняли, что я имею в виду?
— Поняли.
— Постараюсь вам не мешать и не отвлекать, но, если почувствуете мое присутствие, тревогу бить не надо. Не знаю, насколько хватит моих скромных сил, но постараюсь до вашего возвращения продержаться. И еще одно, господа, — великий князь растянул губы в некоем подобии улыбки, а уровень угрозы вновь скакнул до едва терпимого, — если вы в нештатной ситуации решите не пользоваться моей помощью, а положитесь на собственные силы и выживете, так и знайте: по возвращении я вас двоих лично завалю с особой жестокостью, как лиц, нарушивших приказ в военное время. Потом пойду в церковь, поставлю свечки за упокой, и на этом все мои волнения по поводу вашей безвременной кончины закончатся. Перспективы я описал доходчиво?