Сердце дракона. Том 12
Он встал перед темной аллеей, внутри которой, среди теней, чувствовалось присутствие двух существ. Существ, которые не должны были находиться в этом мире.
Только если…
Только если не принимать название «Сад Сатиров» слишком буквально.
— Мы пришли говорить, смертный. Сегодня — говорить, но…
В этот самый момент позади Хаджара, в том самом месте, где находился огромный белый дворец, прозвучал мощный взрыв. И осколки белой породы странного камня долетели вплоть до ног Хаджара.
Все, что он мог это лишь выругаться.
Глава 1086— Прошу прощения, у меня нет на вас времени, — поклонился Хаджар и уже развернулся в обратном направлении,
Неведомая сила, которая ощущалась легким дуновение весеннего ветра, обернувшегося стальным кнутом, опутавшим Хаджара, остановила его. Приковала к земле цепями, которые, казалось, могли бы дать фору тем, которые некогда удерживали Травеса.
— Мы пришли говорить и…
— У меня нет на это времени, — повторил Хаджар.
Он направил энергию в доспехи Зова и белые облака понеслись по синему, волшебному шелку. Вспыхнули огнями звезды и весенний ветер, сковавший Хаджара, рассеялся в прах.
Позади него заскулили невидимые тени пришедших в мир смертных посланников народа богини Дану.
— Зима….
— Холод и тьма…
— Королева Мэб… я чувствую её рядом с тобой… смертный…
— Мы еще…
Хаджар не стал дослушивать. Только освободившись от сковывавших его невидимых пут, он ринулся на точку сбора отряда — в беседку, которую покинул всего несколько минут назад.
Неужели Том, впервые, оказался настолько прав… Горящий императорский дворец, полыхающий в отсветах оранжевого и кровавого огня, служил прямым доказательством этому.
Из недр некогда величественного и прекрасного белого строения вылетали огненные вспышки в виде пронзающих небо снарядов из осколков волшебного камня.
Ядрами требушетов они расчерчивали ночное небо, превращаясь в стремящиеся исчезнуть в собственном жаре падающие звезды. Огненным дождем они проливались на ночной Сад Сатиров.
Крики людей набатом били по ушам. Река Мира дрожала от количества вливающейся в неё энергии от использования самых могущественных защитных техник и артефактов.
Хаджар, по пути, усилием воли рассек летящий прямо на беседку огромной обломок каменной кладки. Тот разлетелся фейерверком искр-мотыльков.
Рядом с беседкой, в слепке огромной человеческой стопы, стоял Крыло Ворона. Вернее как стоял — висел, окровавленный, с расколотой маской, из-под которой показалась обнаженная плоть. Он едва держался за плечо Рекки Геран, которая выглядела не многим лучше.
— Что произошло? — спросил Хаджар.
— Не по плану… — слова давались девушке тяжело. — Все пошло… не… по плану…
— Что будем делать?
Только после этого вопроса Хаджар увидел, как Том держал подмышкой небольшое тельце.
Высокое Небо! Это действительно был трехлетний ребенок. Одетый в какие-то уменьшенные церемониальные императорские одежды, с небольшой корона на голове с белоснежными волосами. Он, кажется, глубоко спал и вряд ли осознавал происходящее.
Но, увы, осознавал Хаджар…
Так же ясно, как чувствовал, что в их сторону движется волна такой силы, что она с легкостью сметет всех, кто встанет у неё на пути.
Если только не встретит перед собой волнорез. Достаточно острый, чтобы рассечь даже такую могущественную волну.
— Встретимся в Делфи, — твердо произнес Хаджар.
— Что ты…
— Варвар, одум…
— Северный вет…
— Брат, ты сош…
Никто из четверых адептов не успел договорить, как с неба ударила белая молния и, оставив на песке сада лишь небольшой ожог, исчезла вместе с адептами.
Хаджар, закашлявшись, рухнул спиной на балку беседку. Перед глазами проплыли черные круги.
Замотав головой, он взмахнул рукой и вытащил из пространственного кольца одну маленькую пилюлю. Чин’Аме все же не обошелся без подарка и оставил с ним три пилюлю «Горячего Сердца».
Человеческая и драконья алхимия сильно отличались, но Хаджар надеялся, что после нескольких десятилетий, прожитых им с сердцем дракона в груди и после практики в технике медитации «Пути Среди Облаков», пилюля не отправит его к праотцам.
Хотя, так или иначе, у него не оставалось выбора. Если он не примет это восстанавливающее средство, то потеряет сознание от дикого истощения, вызванного перемещением при помощи «Шага Белой Молнии» сразу четырех адептов за пределы Ласкера. И это, не считая маленького ребенка, которого они унесли с собой.
Своеобразный рекорд…
Тяжело дыша, обливаясь потом, Хаджар смотрел на то, как перед ним сгущались тени.
— Ублюдки! — ночь прорезал истошный женский вопль, постепенно переходящий в рык полный ярости и гнева. — Всех вас я разорву собственными руками!
Отнять у матери ребенка… тот, кто осмелиться на это, обзаведется врагом, более грозным, неустанным и неудержимым, нежели любой зверь или даже бог.
Перед Хаджаром появилось шестеро людей. От каждого из них веяло силой большей, чем когда-либо до селе встречал Хаджар среди простых адептов.
Впрочем, словосочетание «простой адепт» было к ним абсолютно неприменимо.
Все шестеро находились на уровне Великого Героя. Хаджар чувствовал их волю, слившуюся с энергией и мистериями. Чувствовал, как каждым своим вздохом и шагом они могут изменить ход истории, оставив в нем свою лепту.
Вот в чем заключалась сила воли.
Как бы пафосно и глупо это не звучало. Когда он человек становился настолько могущественен, что мог гнуть ветви дерева, корнями, уходящими в прошлое, а кроной — в будущее.
Одного из шестерых Хаджар узнал. Остальные же были скрыты от него тенями и кроме их аур, Хаджар не был способен что-либо разглядеть.
Интриганы — интриганы до самого конца. Личность большинства Великих Героев оставалась секретной информацией, так что перед Хаджаром раскрыли лишь того, кого он уже встречал — Танигеда Облачного.
Все в тех же доспехах, с боевыми перчатками на руках, рыжебородый, рыжеволосый с голубыми, почти синими глазами.
Впереди же шестерки стояла величественная в своей ярости и гневе женщина. Белые одежды, атласная кожа нежно-постельного оттенка, белые волосы ниспадали ниже талии. Высокая, даже выше Хаджара, в каждом её движении чувствовалась власть и могущество.
Это действительно была равная Моргану противница. Как в личной силе, так и в ясности ума, так и в том, что всем своим видом она выглядела Императрицей. Той, кому подвластна одна из самых могущественных Империй.