Осада

— Не вини брата в своих неудачах, Ривален — сказал Кларибернус. — В Кормире Стальной Регент легко победила тебя.
Эсканор, всегда любимый брат Ривалена, сказал:
— Мы все недооценили врага.
— Да, конечно, — сказал Кларибернус.
Эсканор сделал шаг в сторону младшего принца, и обнаружил, что Хадрун преграждает ему путь.
— Дорогие принцы, если мы позволим врагу разделить нас таким образом, мы уже проиграли. — Сенешаль, более честолюбивый, чем любой из принцев, и по-своему более опасный, повернулся к Высочайшему.
— Могучий Теламонт, если позволите… —
— Если это необходимо.
— Если я могу предложить более консервативную стратегию, то, возможно, нам следует призвать наши армии домой и защитить анклав.
Теламонт хранил молчание.
— Да, Высочайший, я действительно верю, что ведьма может знать путь в анклав, — добавил сенешаль, взглянув в сторону Кларибернуса и Бреннуса. — Мы не знаем, что она узнала, когда ее привезли сюда. Вы знаете, где я ее нашел.
Высочайший отскочил от перил и ткнул пустым рукавом в лицо Хадруна. — Фаэрунцы ведут себя неразумно! — Все чего мы хотим, это то, что было у Незерила с самого начала? По какому праву они отказывают нам? Ривален вздохнул с облегчением и приготовился к разглагольствованию. Не будучи рожденным в течение семисот лет после того, как Тень покинула Фаэрун, он не чувствовал того же права, что и Высочайший, но он признавал власть, которую оно имело над его отцом. Мечта о возвращении Анаврока и изгнании фаэриммов – вот и все, что осталось от Теламонта Тантула. Временами это заставляло Ривалена жалеть, что он не был жив, чтобы увидеть славу Незерила, хотя бы для того, чтобы понять свою призрачную природу.
— Незерил был самой прекрасной, самой высокой и могущественной, самой достойной цивилизацией, которую когда-либо породил Фаэрун! — пожаловался Теламонт. — А Сердцеземцы не хотят несколько десятилетий голодать! Я бы, не колеблясь, совсем не колеблясь, говорю вам, стер их всех с лица земли, если бы это означало возвращение плавучих городов. А эльфы… Я отдал бы Эвереску и Эвермит фаэриммам, потому что именно век мира нам нужен, чтобы вернуть Анаврок ее славу.
Бреннус шагнул вперед, склонив голову и обнажив церемониальные клыки. — Если будет угодно Высочайшему, я с радостью пойду в Шараэдим открывать…—
— Переговоры? — Высочайший шлёпнул его, точнее, ударил, и принц растянулся на земле. — Это я должен позволить.
Высочайший повернулся к Ривалену, его платиновые глаза горели вопросом.
— Альянс может привести сюда свою армию слишком скоро, — сообщил Ривален. — Наши агенты в Тилвертоне сообщают, что она уже насчитывает много тысяч человек и растет с каждым часом.
Высочайший повернулся к Кларибернусу.
— Пока мы говорим, наша армия из Шараэдима проходит к югу от Моря Теней — сказал Кларибернус. — Она прибудет в Тилвертон к завтрашнему вечеру.
— Как скоро она может быть здесь? — спросил Хадрун. — Как обычно, наглость сенешаля была невероятна. Как будто он верил, что, поскольку он не был порождением плана, ему нечего бояться гнева Высочайшего. — Вовремя, чтобы остановить кормирцев?
Кларибернус склонил голову.
— Это всего в часе пути.
Хадрун повернулся к Высочайшему.
— Возможно, мы могли бы разделить армию. Призовите достаточно, чтобы обезопасить себя от нападения.
— Так мы потерпим поражение в обоих сражениях — сказал Ривален. — В Тилвертоне более десяти тысяч вражеских солдат, многие из них боевые маги и священнослужители. Если я хочу победить их, мне понадобится вся наша армия.
— Даже армия в Миф-Дранноре? — спросил Эсканор.
По правде говоря, Ривален думал, что ему понадобится и эта армия, но он не посмел оттолкнуть своего ближайшего союзника среди принцев, и своего единственного старшего брата. Он склонил голову к Эсканору и сказал:
— Любые войска, которые ты сможешь выделить, несомненно, добавят шансов на победу.
— К сожалению, боюсь, что без них придется обойтись, — сказал Эсканор. — фаэриммы Миф Драннора оказались такими же упрямыми.
— Я уверен, что ты можешь выделить половину своих войск — сказал Высочайший. — Наша победа в Тилвертоне должна быть быстрой. Мы должны вернуть нашу самую большую армию в Шараэдим в течение месяца, прежде чем теневой барьер потерпит неудачу. Фаэриммы – наша самая большая угроза.
Эсканор взглянул на Ривалена, его медные глаза горели гневом.
— Но если наши потери будут тяжелыми…—
— Мы будем окружены со всех сторон, — подтвердил Хадрун. — Конечно, консервативный подход мудрее.
Всевышний на мгновение задумался, а затем сказал:
— Ты наполовину прав. Я пошлю принцев, чтобы они обратились к политикам, более сочувствующим нашему делу. Ламорак, ты пойдешь к Красным Волшебникам Тэя. Идер, ты будешь искать истинных лидеров Культа Дракона…
Высочайший продолжал, обрисовывая стратегию, которая охватит силы, в настоящее время окружающие шадовар. Когда он наконец закончил, Хадрун снова попытался утвердить свое влияние.
— Вы приняли все разумные меры предосторожности, которые только можно принять, Высочайший ... Но как насчет моего предложения?
— Конечно, разумнее всего сначала защитить Анклав Шейдов.
— Подожди.
Высочайший обратился к Серафиму Лжи, Малику. К великой чести силы воли маленького человека, он, казалось, не чувствовал тяжести невысказанных вопросов, и Теламонт был вынужден спросить:
— Как ты думаешь, она знает дорогу в город? — Глаза Малика стали круглыми, как монеты, и Ривален подумал, что он бросился бы через перила балкона, если бы перспектива болезненного приземления не была так велика.
— По моему опыту, эта ведьма может попасть куда угодно — сказал Малик. — Она много раз вторгалась ко мне в самые щекотливые моменты, и иногда, даже когда я мог бы поклясться, что она была за тысячу миль отсюда.
Высочайший обдумал это, затем кивнул.
— Полагаю, было бы безопаснее предположить, что она знает путь в анклав.
Его платиновые глаза вспыхнули в направлении Кларибернуса, затем он снова посмотрел на Малика и спросил:
— Так ты посоветуешь мне призвать армии Шейда домой?
— Действительно.
На мгновение Ривалену показалось, что Малик оставит эту тему, но затем лицо маленького человека исказилось маской неудовольствия, и он сказал:
— Только, я думаю, было бы разумнее посоветовать тебе отдать все свои войска Ривалену и приказать ему атаковать.
Капюшон Высочайшего повернулся в сторону маленького человечка.
— Потому что именно этого ты действительно хочешь, Высочайший — выпалил Малик, — а мудрый советник всегда говорит своему господину то, что тот жаждет услышать.