Осада

— Конечно, — сказала Лаэраль, вытаскивая из-за пояса вторую палочку.
Одно из любимых заклинаний Хелбена, сфера чудес, создавало область, в которой действовал только один тип магии – выбранный заклинателем.
— Но это не продлится вечно.
— Я открою телепортационный круг изнутри — сказал Хелбен.
— Хорошо, — ответила Лаэраль. — Встретимся в гостинице «На перепутье».
— Встретимся?
— Кто-то должен привести остальную армию.
Лаэраль двинулась через площадь собраний, используя одну палочку, чтобы парализовать любого кричащего, а другую, чтобы превратить тех, кто держал оружие, в кроликов и енотов.
— Тихо! — крикнула она. — Я уже достаточно наслушалась этой перебранки!
Никто, конечно, не подчинился, и несколько человек были достаточно глупы, чтобы гарантировать взмах палочки в их сторону, повернувшись, чтобы поспорить. Отвлекающий маневр, казалось, сработал, удерживая внимание фаэриммов, чтобы Хелбен мог поднять руки в нужных пассах и произнести то, что на самом деле было довольно длинным и растянутым заклинанием. Заклинанием, которое большинством избранных использовалось без всякой редактуры, хотя сам Хелбен был не согласен.
Лаэраль парализовала и полиморфировала так много воинов, что они действительно начали обращать внимание на ее команды и впадать в неохотное молчание, которое почти гарантировало, что шипастым придется атаковать открыто, вместо того, чтобы использовать рабов разума, чтобы заставить других сделать это за них, и что Лаэраль будет их первой целью.
Наконец, купол слабо мерцающего золотого света поднялся в центре площади собраний, побуждая фаэриммов показать себя, тщетно швыряя магические стрелы и пламя в его сторону.
Ошеломленные воины перестали спорить и огляделись с озадаченным выражением лица и изогнутыми бровями. Предоставив Хелбену помочь им прийти в себя, Лаэраль повернулась к своей палатке и открыла еще одни врата перемещений. Было знакомое мгновение падения, прежде чем она появилась рядом с самыми ужасными звуками сражения, которые она когда-либо слышала. Клинки звенели о доспехи в безумной какофонии, и голоса мучительно кричали от боли. В воздухе пахло кровью и вскрытыми кишками, мимо потоком темных силуэтов проносились воины. Некоторые были согнуты пополам, у некоторых отсутствовали конечности или части конечностей, но ни у кого не было оружия в ножнах или руках.
Все еще борясь с дурнотой и не в силах понять, что она видит, Лаэраль, тем не менее, отреагировала мгновенно. Она достала из кармана плаща пузырек с гранитной пылью и посыпала им голову, произнося слова защитного заклинания брони. Ее кожа стала холодной, онемевшей и твердой, как камень. Она повернулась к какофонии и обнаружила, что смотрит поверх усеянной трупами ткани развалившейся походной палатки, и, наконец, вспомнила, где она и зачем пришла.
Она опоздала. Вихревой смерч клинков надвигался на нее через шатер, вырывая мечи и кинжалы из рук и ножен бегущих перед ним солдат. Горстка храбрых воинов остановилась, чтобы выстрелить арбалетными болтами или метнуть копья в сердце вихря, но они были подхвачены вместе с остальным оружием и полетели назад, чтобы разрубить храбрые души в брызги крови и разорванные доспехи. В шторме уже была тысяча орудий, с каждой секундой в него влетало по дюжине, и кружащееся стальное облако было таким плотным, что Лаэраль не могла разглядеть его сердцевину. Острие шторма клинков достигло ее стороны палатки. Мечи и кинжалы начали разбиваться о ее заколдованную кожу. Осколки были втянуты обратно в торнадо, более смертоносные, чем раньше. Лаэраль бросилась в бурю, шатаясь под непрерывным градом оружия, бьющего в нее со всех сторон. Ткань палатки была скользкой от крови и усеяна телами и кусками тел, некоторые все еще были достаточно живы, чтобы протянуть руку и схватить ее за лодыжки. Несколько раз она спотыкалась и чуть не падала, а однажды ей пришлось оттолкнуться от окровавленного полуэльфа, который ухитрился обхватить ее обеими руками за ноги, умоляя спасти его.
Наконец, Лаэраль начала видеть сердце бури, где конусообразный силуэт фаэримма плыл к ней под острым углом. Она подняла руку и выпустила серебряный огонь. В то же мгновение земля разверзлась у нее под ногами, когда шипастый попытался утопить ее в почве. Какой бы быстрой ни была контратака фаэримма на ее вторжение, эта тактика была скучной, и Лаэраль давно выработала к ней магический иммунитет. Плетение просто держало ее подвешенной над отверстием, пока оно не закрылось.
По всей вероятности, фаэримм так и не узнал, что его атака провалилась. Он был охвачен серебряным огнем и провел следующие несколько секунд, бешено вращаясь, пока не превратился в пепел. Буря клинков внезапно прекратилась, накрыв рухнувший шатер Лаэраль стальным ковром, когда тысячи мечей со звоном упали на землю. При свете костров, бушевавших в каждом лагере, Лаэраль могла различить широкую полосу неподвижных силуэтов и извивающихся фигур, которую фаэриммы прорезали сквозь ее армию. Это был широкий пояс, начинающийся над Серебряными Рыцарями, гвардией Серебристой Луны и неуклонно изгибающийся внутрь, сравняв с землей весь лагерь наемников Кровавого Топора, посланных от имени Сандабара, и прорвав широкий тракт через палатки Слизняков, представляющих Цитадель Адбар, прежде чем спиралью пройти через лагерь Глубоководья и подняться на холм к палатке Лаэраль и Хелбена. Не только этот фаэримм атаковал отдаленные лагеря, в то время как его товарищи готовили главную засаду. Повсюду были огненные бури и шквалы молний, еще одна буря клинков, и множество порабощенных разумом воинов сражались больше друг с другом, чем с фаэриммами.
С замиранием сердца от горя и отчаяния, и от чувства вины за то, что не сумела предвидеть предательство шадовар, Лаэраль достала из кармана серебряный наперсток, произнесла заклинание и поднесла его к губам, словно миниатюрный рог.
— Шадовары предали нас. Берите тех, кого можете спасти, и бегите. — Хотя она говорила тихо, голос Лаэраль услышит каждый командир и волшебник в ее армии, кроме тех, кто попал под ментальное влияние врага. — Она разработала заклинание с учетом поправок на фаэриммов. — Мы снова соберемся в гостинице «На полпути». Да ускорят вас боги.
Позади нее послышался звон стали – кто-то приближался по ковру из упавших клинков. Она обернулась и мельком увидела неуклюжую фигуру ваасанца, бегущего в ее направлении, а затем вскрикнула в замешательстве, когда его меч обрушился на нее. Она вывернулась и инстинктивно подняла руку, но пытаться блокировать темный меч было плохой идеей даже для одного из Избранных. Волна обжигающего холода прокатилась по ее руке, и конечность онемела ниже локтя.
Она вскрикнула скорее от шока, чем от боли, упала на колени и чуть не потеряла сознание, когда увидела свою руку и предплечье, лежащие на ковре мечей перед ней. Черное лезвие, отрубившее ей руку, лежало в шаге или около того, мокрое от ее крови. Темный меч поднялся в воздух и поплыл в том направлении, откуда пришел.
Лаэраль повернула голову и увидела неуклюжую фигуру Берлена, который шагал к ней, протянув руку к парящему мечу. Слишком ошеломленная, чтобы понять, почему он напал на нее, она тем не менее знала, что должна остановить его, прежде чем он сделает это снова. Она потянулась к своему плащу за компонентом заклинания, затем ощутила волну мучительной боли и вспомнила, что тянулась обрубком. Она потянулась другой рукой, но угол был неудобным, а движение незнакомым.